— Тебе снятся кошмары? — Спрашиваю я.

Димка пожимает плечами.

— А мне снятся, — говорю.

Он просит рассказать и я рассказываю ему сон, который преследует меня лет с десяти. Сколько себя помню — столько периодически вижу этот сон. Сколько себя помню — столько панически боюсь клоунов и поэтому никогда не хожу в цирк. Мне часто снится, что я как будто в гриме, что я вымазан как клоун, что у меня красный нос, белая кожа, синие круги вокруг глаз и улыбка до ушей. И вот так я хожу в школу, я прихожу таким домой, бываю на тренировках и с друзьями. И все они как будто не замечают этого. Не замечают, что я настоящий урод, мерзкий смеющийся клоун. Они ведут себя как ни в чем ни бывало, как будто не видят грима. Как будто я один вижу эту уродливую смеющуюся гримасу, когда стою перед зеркалом. И я как будто стараюсь объяснить всем, что со мной что-то не так, что я не клоун на самом деле, что я другой, что это просто маска, но слова не пробиваются сквозь намалеванную улыбку. Я впиваюсь пальцами в своё лицо, царапаю кожу, пытаясь соскрести эту мерзкую веселую морду. Но ничего не выходит — образ намертво впился, проник под кожу. Это очень страшный сон, потому что каждый раз я боюсь остаться этим улыбающимся фальшивой улыбкой клоуном навсегда.

Глава 16. Дима

Я просыпаюсь утром. Рядом со мной на своей кровати лежит Артём. Он ещё спит. Вчера мы весь день провели вместе. Мы прогуляли школу, поехали к старой башне, а потом я видел, как Левин тренируется. И это был, несомненно, самый лучший день в моей жизни. Вечером мы сидели на крыше, кормили друг друга картошкой фри, целовались, и просто наслаждались моментом. В моей жизни вообще мало было моментов, которыми можно наслаждаться. Когда Артём целует меня, это всегда такой момент. У меня мурашки пробегают по всему телу, сердце стучит в два раза быстрее. Я задерживаю дыхание и незаметно дрожу. Это всегда как сон, и я боюсь проснуться. Я закрываю глаза и рисую перед собой лицо, в мельчайших деталях: светлые волосы, всегда как будто слегка растрёпанные; голубые глаза, бездонные, в которых можно утонуть; четко очерченные скулы; маленький, едва заметный шрам на верхней губе; родинка у самого уха. Для меня он идеал человеческой красоты. Кажется, он такой успешный. Кажется, у него вообще нет никаких проблем. И только я, кажется, знаю, что на самом деле происходит в его душе. После того, как он рассказывает мне о своих ночных кошмарах, я совершенно точно становлюсь тем, кто знает его лучше всех.

Вечером мы снова сидим на крыше. Темнеет. Но нам так не хочется расставаться.

— Куда ты сегодня? — Грустно спрашивает Артём.

Он знает, что не домой. Я позвонил маме, сказал, что ночевать не приду, останусь у друга. Она не сильно расстроилась. Ответила: «Ну и хорошо».

— Не знаю, — пожимаю плечами я.

Артём некоторое время молчит, выкуривает две сигареты, а потом достаёт телефон и звонит домой. Я слышу только его слова, но и из них мне становится всё ясно.

— Мам, я сегодня у друга переночую, — говорит он с паузами. — У одноклассника. Нам доклад надо по истории делать к завтрашнему дню, никак не успеваем. Да всё нормально, не волнуйся! — и потом, — Одноклассник, да. Дима Сорокин. Да хорошо всё, нормальный он парень! Мам, не надо с папой говорить! Всё в порядке! Завтра после школы я сразу на тренировку, потом домой.