– Я посмотрю, не найдется ли у меня для вас чего-нибудь достаточно маленького размера, и положу вот здесь… если только вы не захотите остаться в своей одежде?

Я посмотрела на свою в пятнах и саже пижаму, которая вряд ли когда-нибудь снова будет белой, сколько бы раз я ни прокрутила ее в стиральной машине.

– Это было бы здорово, спасибо, Бен.

В первый раз я назвала его по имени, и он чуть улыбнулся, когда услышал его из моих уст, словно это стало приятным сюрпризом.

– В душе-то вы справитесь?

Я, моргнув, уставилась на него, гадая, действительно ли он только что предложил мне помочь искупаться. Я невольно приподняла правую бровь. Он понял выражение моего лица и рассмеялся, но в его смехе послышалась нотка смущения.

– Я имел в виду это, – сказал он, указывая на мою повязку.

Настал мой черед смутиться. Не каждый мужчина, которого ты встретишь, окажется дерьмом, наставляла Джулия после того, как моя последняя попытка свидания закончилась полным провалом. Тогда я ей не поверила, но может, следовало. С доверием и близостью у меня проблемы, и это еще мягко сказано.

– Простите, – проговорила я, чувствуя, что краснею. Я со времен подросткового возраста столько не краснела. Мне казалось, что я переросла эту привычку, но сегодня ночью она вернулась с удвоенной силой. – Да, конечно. Я даже не подумала… Вам тоже надо бы ее защитить, – сказала я, прекрасно сознавая, что несу чушь, но у меня всегда так, когда я выставляю себя дурой.

Бен спустился вниз и вернулся с рулоном скотча, ножницами и несколькими прочными полиэтиленовыми пакетами. Пять минут спустя мы оба щеголяли одинаковыми защитными рукавицами, как будто собирались на боксерский ринг, а не в душевые кабинки. Его руки двигались быстро и сноровисто, обматывая мою руку скотчем. Бен действовал удивительно нежно, даже нежнее, чем любые доктора и медсестры. Я посмотрела на его голову, сосредоточенно склоненную над моим запястьем, и почувствовала взрыв непонятных ощущений, электрическим током бегущих вверх по моей руке. Это события последних шести часов. Это шок. Это адреналин. Это незнание того, что будет со мной дальше, сказала я себе, когда наконец сняла с себя одежду и шагнула в душевую кабину. Да, все это здесь присутствовало… но было и еще что-то, что-то новое и незнакомое. И оно меня пугало.

Сознание того, что мы оба одновременно принимаем душ, таинственным образом дезорганизовывало, но я не стала углубляться в слишком пристальный анализ, почему это должно меня беспокоить. Бен находился внизу, в собственной ванной комнате. Он был истинным джентльменом и исключительно вежливым человеком, но это все равно не помешало мне поискать замок на двери в ванной комнате на втором этаже. Замка не было.

Когда я наконец покинула душ, розовая и раскрасневшаяся, свою грязную пижаму я связала в узел, а сама завернулась в огромное пушистое полотенце, накинув другое на плечи. Единственными оголенными участками кожи были мои ступни, пока я шла через холл до гостевой комнаты. Бен явно побывал здесь, пока я принимала душ, потому что на подушке лежали аккуратно сложенные спортивные брюки и футболка. Я срезала с руки защитный пакет, с удовлетворением обнаружив, что эластичная повязка осталась сухой, а затем замерла с ножницами в руке, разглядывая свое отражение в зеркальных дверях гардероба. Я печально смотрела на свои обгоревшие, неровные волосы. Когда я была помоложе, я умоляла маму позволить мне сделать короткую стрижку, но она всегда отказывала, говоря, что мои волосы – это мое «главное украшение».