Что бы он подумал, узнав, что поцеловал двадцатисемилетнюю девственницу? Наверное, расхохотался бы.

Дороти сознавала, что ее нежелание позволить себе романтические отношения с мужчиной отчасти происходило оттого, что в свое время ей пришлось наблюдать, как медленно разрушается брак ее матери с Люком О'Хансеном. Жители Литчвуда, весьма старомодные в своих взглядах, не одобряли разводов, и ее мать уже не впервые стала притчей во языцех.

Дороти вспомнила, как в выпускном классе школы ходила на свидание. Мартин Байер, ничем не примечательный, но вполне интеллигентный юноша с обилием скобок во рту, пригласил ее на один из танцевальных вечеров, которые регулярно проводились в школе. Потом он проводил ее до дома и неловко поцеловал, и Дороти до сих пор помнила, как его металлические скобки лязгнули ей по зубам.

В колледже соседка Дороти по комнате предложила встречаться парами, но после нескольких вечеринок, большую часть которых Дороти страдала от смущения и отбивалась от несимпатичных ей ухажеров, она окончательно устранилась от развлечений такого рода. Девушка с головой ушла в учебу и уже не находила времени даже для легкого флирта, не говоря уже о серьезных отношениях.

Она соглашалась с матерью, что образование необходимо, но когда, получив степень, вернулась домой, то засунула диплом в дальний угол шкафа и устроилась на работу на один из окрестных конных заводов. С этих пор она только и делала, что занималась лошадьми, и не хотела ничего другого. Она быстро приобрела репутацию специалиста по лошадям с дефектной психикой.

Ее первый и единственный мало-мальски продолжительный роман длился ровно месяц. Роберт Файн был определенно милым и привлекательным молодым человеком, к тому же племянником владельца одного из крупнейших конных заводов в Арканзасе.

Польщенная его вниманием, она приняла приглашение на обед. Как ни странно, общение с ним доставило Дороти удовольствие, к тому же в тот раз он не сделал попытки поцеловать ее. Следующие несколько недель они регулярно встречались, но несмотря на то, что Роберт ей очень нравился, дыхание от его поцелуев у нее не замирало, трепет волнения ни разу не пробежал по жилкам, не охватило сладостное предчувствие… Не в пример поцелую, соединившему ее с Аланом на берегу озера…

Дороти даже негромко чертыхнулась. Мысли ее, совершив полный оборот, снова вернулись к исходной точке. Она сурово отчитала себя за то, что позволила одному единственному поцелую мужчины, о котором вовсе не могла сказать с уверенностью, что он ей нравился, подействовать на себя так сильно. Очень маловероятно, что Алан станет предаваться воспоминаниям о ней и о том, что сегодня утром произошло у озера. Ей следует выбросить эти глупости из головы… так, словно ничего не было.

Когда через полчаса Дороти спустилась на кухню, там ласковой улыбкой встретила ее Соня Латимер.

— А я как раз собиралась идти искать тебя, — сказала Соня. — Алан позвонил из конюшни и попросил передать, что задерживается. Кассеты с Алмазом, о которых ты спрашивала, в его рабочем кабинете. Надеюсь, ты знаешь, как обращаться с видеомагнитофоном?

— О, вполне, — заверила ее Дороти, пытаясь не поддаваться разочарованию, которое испытала при известии, что Алан не пришел.

— И хорошо! — с облегчением сказала Соня. — А мне вот никак не удается понять, как эта новая техника действует. Пойдем, я покажу тебе, где кабинет. — И Соня повела ее из кухни в холл.

— Вот владения Алана, — сказала она, открывая первую слева дверь. — Он проводит здесь свободное время — это когда оно у него есть, — добавила она с улыбкой.

Дороти вошла в кабинет, и ее окутал уже знакомый мужской запах, запах Алана, который немедленно привел в возбуждение ее чувства и вызвал легкий трепет.