Она приехала, чтобы получить ответ на свой вопрос, и не уедет до тех пор, пока не поговорит с отцом, не скажет ему, кто она, и не услышит его объяснений.

— Я здесь именно затем, чтобы что-то сделать, почему же я должна отступать? — ответила она и попыталась не поддаваться чувству вины, когда увидела уважительное выражение, промелькнувшее в глазах Алана.

5

— Мой отец не единственный, кто считает, что возиться с Алмазом — даром терять время, и что мне следует снять его со скачек и отправить на племенную ферму. — Алан позволил себе перевести взгляд на губы Дороти, и их соблазнительная пышность некоторое время занимала его внимание. Внезапно его захлестнуло желание еще раз отведать экзотический, им одним свойственный вкус. Но он осадил себя.

— Для любителей скачек не увидеть его снова будет большой утратой, — сказала Дороти, сохраняя внешнее спокойствие. В действительности ее сердце отчаянно билось о ребра — она успела заметить вспыхнувшее в его глазах желание.

В воздухе между ними повисла электрическая дуга. Дороти с трудом удалось вздохнуть. Чем таким особенным отличался от других мужчин Алан Латимер? Что оказывало такое сильное воздействие на ее чувства, зажигало огонь в самой глубине ее существа?

— Я полностью согласен с вами, — спокойно подтвердил Алан. — Итак, вы намерены остаться и попробовать что-то сделать?

В ее глазах промелькнуло непонятное выражение, и снова у него возникло ощущение, что она скрывает что-то.

— Да, я останусь, — ответила Дороти.

Внезапно его посетила неприятная мысль. Алмаз — очень ценная лошадь, а безопасность в индустрии скачек вообще и на ранчо Синяя Звезда в частности была проблемой едва ли не первостепенной важности. Возможно, это только проявление его мнительности, но нельзя игнорировать тот факт, что кое-кто из конкурентов, не говоря о букмекерах, был бы счастлив, если призовой скакун Латимеров не сможет больше участвовать в скачках.

Но хотя инстинкт подсказывал Алану, что Дороти что-то недоговаривает, равное по силе чувство убеждало, что ее желание помочь — искренно, и она не станет вредить лошади. Кроме того, Алмаз сам делал все возможное, чтобы погубить свою карьеру.

Но что заставляло ее ждать два месяца, прежде чем она позвонила и предложила помощь? Отчего она так напряжена, разговаривая с ним, и напоминает ему молоденькую кобылку, готовую каждый миг понести?

— Все-таки объясните мне кое-что… — начал он, но не успел закончить фразу, как открылась дверь.

— Ах, вот и хорошо, что вы здесь оба, — сказала Соня, просовывая голову в кабинет. — Обед уже готов.

Обед снова прошел очень приятно. Разговор тек легко и непринужденно, в большой степени благодаря дружелюбию и сердечности старших хозяев. Вспомнив рассказ Алана о сестре и брате, Дороти спросила Соню, когда ее невестка ожидает появления на свет малыша.

— Не раньше, чем через две недели, — ответила Соня. — Саманта ждет не дождется братика или сестричку. Ну и мы, конечно, рады, что у нас прибавится еще один внук, чтобы баловать его, — улыбнулась она.

Дороти поднесла к губам бокал, думая о том, какая сплоченная, любящая семья у Латимеров. Как она завидовала Алану, его сестре и брату, которые выросли, окруженные атмосферой поддержки, дружбы и заботы друг о друге. Это составляло предмет ее мечтаний все детские годы.

Ее мысли обратились к отцу. Вот бы спросить, не вернулся ли он из своего круиза. Но она сдерживала себя и только надеялась, что, возможно, разговор переключится на него сам собой.