— Уверен, что у вас все получится, — сказал Алан.

Дороти засмеялась и покачала головой, отчего из косы выбились несколько рыжих локонов.

— В Арканзасе вы говорили прямо противоположное, — сказала она и удивилась собственной смелости.

Алан прищурился.

— Ах… так вы слышали мои разглагольствования? Я догадался по вашей реакции тем вечером, что вы подслушивали. Потому вы и не приняли мое первое приглашение?

— Вы тогда были очень грубы, — сказала Дороти.

— Вы правы, был, — согласился Алан, и Дороти разглядела в глубине его синих глаз искорки смеха. — Но надеюсь, вы примете мои запоздалые извинения.

— Ну разумеется, — сухо сказала Дороти. — А теперь простите, но Алмаз честно заработал свой ужин и хороший отдых.

— В самом деле, но и вам, похоже, нужен отдых не меньше, чем ему, — сказал Алан. — Вот и Том, он позаботится об Алмазе.

Дороти увидела возвращавшегося конюха. Она хотела сказать Алану, что собирается остаться с Алмазом, и теперь с некоторой неохотой передала поводья Тому.

— Спокойной ночи, маленький, увидимся завтра. — Дороти на прощанье потрепала лошадь по шее и последовала за Аланом.

Пока они шли к воротам, Алан заметил, что рубашка и джинсы Дороти в пыли, а лицо в нескольких местах запачкано. Медные волосы, собранные в ее обычную прическу — тугую косу, постепенно расплетались, и Алану приходилось бороться с желанием протянуть руку и высвободить те пряди, которые еще не успели вырваться на свободу.

Алан поражался тому, что за последние сорок восемь часов ее дразнящий образ без конца вставал у него перед глазами. Его просто преследовал вкус ее горячих губ, ощущение податливого тела. Очень давно женщины не вызывали в нем подобного интереса, не волновали настолько.

И все же во всем ее поведении была какая-то загадочность.

Из всех человеческих слабостей наиболее нетерпимо относился Алан ко лжи. Ложь разрушила его отношения с Этель, он до сих пор корил себя за то, что долго закрывал глаза на ее недостатки. Она лгала ему, когда уверяла, что любит, что хочет иметь от него ребенка. Узнав правду, он испытал шок и отвращение, но сохранил ее тайну, не открыл правды о ней никому, даже ее родителям.

— Как вы съездили в Портленд? — спросила Дороти, нарушая молчание.

Алан охотно расстался с мыслями об Этель.

— Очень удачно, — сказал он и, подойдя к воротам, распахнул перед Дороти калитку.

— Спасибо. — Она нырнула под его руку.

В молчании они подошли к веранде. Уже взявшись за дверную ручку, Алан обернулся к ней.

— Ах да… совсем забыл предупредить, что у нас гость. Мы говорили о нем позавчера за ужином — наш сосед, Эндрю Гибсон.

6

Дороти почувствовала, как кровь отлила от лица. Она надеялась, что ее отец вскоре навестит Латимеров, но теперь, когда он действительно пришел, ее захлестнули страх и сомнения.

— Да, что-то помню, — ответила Дороти с напускным равнодушием.

Во рту у нее пересохло, ладони увлажнились. Ей с большим трудом удавалось сохранить внешнее спокойствие. Она видела, что Алан не спускает с нее пристального взгляда. Ясно, что он специально тянул до последней минуты, чтобы сообщить о визите Эндрю Гибсона — Дороти в этом не сомневалась. Конечно он рассчитывал понаблюдать за ее реакцией.

— Он все еще не пришел в себя после смены часовых поясов.

Дороти сложила губы в подобие улыбки.

— Да, он ведь, кажется, был в круизе по Карибскому морю, — сказала она, делая вид, что вспомнила об этом только сейчас, тогда как в действительности помнила каждую деталь, связанную с отцом.