Дороти посмотрела ему вслед и медленно выдохнула воздух, который задержала в легких, строго сказав себе, что нисколько не сожалеет о том, что поцелуй не состоялся. Она снова напомнила себе, что Алан ей не доверяет, и что она приехала сюда работать. И наконец, Алан Латимер — человек не ее круга.

Разумеется, он не питает к ней ровно никакого романтического чувства. Он просто пускает в ход свое обаяние, чтобы выяснить подлинную цель ее приезда в Спрингфилд.

Дороти вздохнула. Интересно, как повел бы он себя, если бы она сообщила ему, что приходится его жене сводной сестрой?

Всю прошедшую неделю Дороти то и дело думала об Этель. Она надеялась, что Соня или Норман снова заведут разговор о своей невестке, но после первого ее вечера в доме Латимеров имя Этель никто ни разу не произнес. Как ни хотелось Дороти расспросить о сводной сестре, она решила не делать этого. Алан наверняка увидел бы в ее вопросах нечто большее, чем праздное любопытство.

Она пришла к заключению, что об Этель не говорили из уважения к чувствам Алана, который до сих пор тяжело переживает потерю жены.

Алан вернулся, но не нашел нужным объяснить, что там случилось с Лютиком. Очевидно, того опять напугала змея. Алан подошел к Дороти так близко и в его взгляде было такое необычное выражение, что Дороти поняла — с этим лучше не шутить.

— Мне и в самом деле лучше вернуться назад, — поспешно сказала она и направилась к терпеливо дожидавшейся ее Розе Ветров.

— Да, совсем забыл вам сказать: Эндрю просил передать привет, — сказал Алан.

Дороти обернулась.

— Простите?

Губы Алана сложились в подобие улыбки, но глаза остались холодными.

— Я встретился сегодня с нашим соседом, Эндрю Гибсоном, и он передавал вам привет. Вечером я с ним снова увижусь.

— Он приедет на ранчо? — Вопрос вырвался прежде, чем Дороти успела одернуть себя.

Алан прищурился и покачал головой.

— Нет, я сегодня ужинаю с ним в городе. Он собирается познакомить меня со своим приятелем, который хотел бы поставить свою лошадь в нашу конюшню.

— Да, понимаю. — Дороти неуверенно улыбнулась. Распутав поводья, она быстро села верхом на кобылу. — Желаю приятного вечера.

— Спасибо. Завтра утром я приду взглянуть на ваш урок с Алмазом.

— Прекрасно, — ответила она и направила Розу Ветров в сторону ранчо.

К облегчению Дороти и восторгу Алана, утренние занятия с Алмазом прошли как по маслу. Сначала Дороти проделала со скакуном уже ставшие привычными упражнения, после чего устроила пробежку с проходом через ворота. Алмаз вел себя безупречно. Потом Том позвал жокеев, которые подъехали к ним на своих лошадях. На появление других лошадей Алмаз почти не отреагировал, ведь все они были его знакомцы по конюшне. Пока ездоки кружили по манежу, Дороти провела Алмаза через стартовые ворота.

Она повторяла снова и снова это упражнение, каждый раз задерживая его внутри на все более продолжительное время. После шести таких проходов она исполнилась уверенности, что ее терпение и настойчивость полностью оправдали себя.

— Невероятно! — воскликнул Алан, когда Дороти подошла к ограде, откуда он наблюдал за ходом опыта, пока Рой верхом на Алмазе и другие жокеи на своих конях скакали по кругу. — Не знаю, как и благодарить вас, — сказал он, когда они с Дороти направились на центральный двор.

Дороти улыбнулась, обрадованная искренним чувством, которое прозвучало в его словах.

— И все-таки завтрашний день меня немного беспокоит, — созналась она. — Эта инсценировка — всего лишь жалкое подобие, просто ничто по сравнению с шумом, гамом и толпами народа на настоящих скачках.