— То же, что и ты со мной, любимая, — ответил Алан, с трудом переводя дыхание, с сильно бьющимся сердцем. — Может быть, нам следует немного охладиться? Как насчет купания в озере? Я хочу сказать, раздетыми.

Дороти рассмеялась немного нервно.

— Очень соблазнительное предложение, — произнесла она, крепче прижимаясь к нему.

Алан застонал.

— Я хочу, чтобы ты стала моей, здесь, сейчас. — Его тон был почти умоляющим.

Рука его легла ей на грудь, и Дороти показалось, словно она окунулась с головой в ледяную прорубь.

— Я тоже этого хочу, — сказала она с какой-то спокойной отчаянностью. — Только, Алан, я еще ни разу… никогда прежде…

Она смущенно замолчала. Алан быстро отодвинулся от нее, заглянул ей в глаза и увидел сиявшую в их глубине невинность. Он обхватил ее лицо ладонями. Какие еще сюрпризы готовит ему эта необыкновенная женщина?

— Ты девственница?

Дороти кивнула.

— Это плохо?

— Плохо? — повторил ошеломленно Алан. — Да это самый чудесный подарок, который ты только могла мне преподнести, и конечно это больше, чем я заслуживаю, после того, как я обходился с тобой, — прочувствованно произнес он и вздохнул. — А теперь нам лучше уйти отсюда, пока я достаточно владею собой.

— Но, Алан, я думала… разве ты уже не хочешь, чтобы я стала твоей? — пробормотала она, охваченная смущением.

— Конечно хочу, и еще как, — уверил ее Алан. — Но я хочу, чтобы все было безупречно для тебя… для нас. Я подожду… Это будет непросто, поверь мне, но я сумею. Только не заставляй меня ждать слишком долго.

— Как насчет того, чтобы обвенчаться в июне? — неуверенно сказала Дороти, не переставая удивляться, чем она заслужила любовь такого мужчины, как Алан.

— Решено, это будет в июне! — подхватил Алан. — И мы попросим Эндрю быть посаженным отцом, — предложил он.

Сердце Дороти переполнилось любовью, к ее глазам в который раз за сегодняшний день подступили слезы, но это были слезы счастья.

— Я бы очень этого хотела…

Алан еще раз поцеловал ее, на этот раз ласково и бережно, отчего Дороти незаметно вздохнула.

— Идем быстрее, известим родителей, что в нашей семье прибавится Латимеров!

Дороти с сияющим лицом шла по проходу между скамьями рука об руку со своим мужем. Лиф ее свадебного платья украшали жемчужины, кружевной шлейф струился, словно пенистый белоснежный водопад. На выходе из церкви их приветствовали яркое солнышко и небольшая группа местных жителей.

Новобрачные остановились, поджидая остальных участников свадебной церемонии. Алан повернулся к жене.

— Эндрю выглядел таким гордым, когда вошел в церковь под руку с тобой, — сказал он.

— Он дрожал, как осиновый лист… или это я дрожала, а может быть, и мы оба, — ответила Дороти, радостно смеясь.

Ее мысли вернулись на шесть недель назад. Они пролетели в лихорадочной деятельности. Дороти съездила в Арканзас, чтобы собрать свои вещи и организовать их отправку на Запад, затем вернулась в Орегон и включилась в свадебные приготовления.

Эндрю Гибсон согласился стать посаженным отцом, и за эти недели их робкая дружба окрепла и переросла в теплую сердечную привязанность. Дороти не представляла, что можно быть такой счастливой. Впервые в жизни она ощущала себя членом семьи, которая приняла и полюбила ее так, как она о том мечтала.

Она бросила взгляд на мужа, человека, благодаря которому эти мечты стали реальностью, и молча вознесла Господу благодарственную молитву.