— Да, — ответил Норман, наливая себе кофе. — Ему принадлежит соседнее имение, Платановая Роща, — продолжал он. — Мы дружили с ним и его женой… я даже затрудняюсь сказать, сколько лет. Но сейчас он уже с год, как овдовел. Вы с ним знакомы?

2

У Дороти остановилось дыхание, а грудь мучительно сдавило, и она уже испугалась, что сейчас с ней случится инфаркт. Услышать, что ее отец — близкий друг семейства Латимеров, было сюрпризом, которого она никак не ожидала.

Увидев, что все смотрят на нее и ждут ответа, она собрала разбегавшиеся мысли и, заставив себя вдохнуть, произнесла с безмятежностью, от которой была более чем далека:

— Извините, но моего знакомого, того, о ком я внезапно подумала, зовут Эдвин, а не Эндрю. То есть, Эдвин Гибсон — знакомый моей матери, — быстро сочинила она, надеясь, что выглядит не слишком глупо. — Я давно его не видела… — Ей удалось улыбнуться. — Вы сказали, что ваш сосед возвращается из круиза? Вот это замечательный способ провести отпуск. А я никогда не плавала на яхте или на теплоходе, — нервно затараторила она. — Каталась, конечно, на прогулочном катере, но огромный корабль — это совсем другое, правда? — Она остановилась на миг, чтобы перевести дыхание. — Я где-то читала, что океанские лайнеры такие же громадные, как небоскребы.

Дороти изо всех сил старалась увести разговор в сторону и с ужасом сознавала, что трещит без умолку, но остановиться не могла.

— А вы путешествовали по морю? — спросила она, обращаясь к хозяевам.

— Даже не один раз, — ответила Соня Латимер.

— Как интересно… и куда же вы ездили? — спросила Дороти, испытывая облегчение оттого, что удалось разрядить неловкую ситуацию.

Она жаждала узнать побольше об Эндрю Гибсоне, человеке, который был ее отцом, но рассудила, что лучше эту тему не трогать по крайней мере сейчас.

Соня повернулась к мужу.

— Первый раз мы отправились в Канаду, ведь так, дорогой?

Следующие несколько минут Дороти выслушивала подробности о морских путешествиях семьи Латимеров, и хотя лицо ее выражало пристальное внимание, внешнее проявление интереса только помогало ей скрыть смятение, царившее в мыслях.

Она все время отчетливо чувствовала на себе напряженный взгляд Алана, что вовсе не помогало ей успокоиться. Он поднялся из-за стола и встал, небрежно прислонясь к стойке, так что можно было подумать, что он с легкой скукой прислушивается к разговору, но устремленный на Дороти взгляд синих глаз был острым и настороженным.

Девушка ясно поняла, что ей не удалось ввести его в заблуждение своей неуклюжей попыткой сменить тему разговора. Он также не поверил, что интерес, проявленный ею к круизам, искренен. Складка между бровями, омрачавшая его красивый гладкий лоб, свидетельствовала, что он пытается объяснить себе ее поведение.

Дороти поднесла ладонь к губам и сделала вид, что подавляет зевок. Хозяйка это сразу заметила.

— Дороти, милочка, да ты совсем без сил, а я все болтаю.

— Простите, — сказала Дороти, — но видимо поездка утомила меня сильнее, чем мне показалось вначале.

— Алан, проводи Дороти в ее комнату, — велела сыну Соня. — Приляг, отдохни немного, можешь даже вздремнуть. Ужинаем мы в семь.

Дороти поднялась со своего места.

— Спасибо за кофе.

Алан оторвался от стойки.

— Пожалуйте за мной, сударыня.

Дороти вооружилась улыбкой и вышла вслед за Аланом из кухни. Он молча направился вверх по дубовой лестнице.

— Здесь все очень красиво, — заметила Дороти.