Он протянул ей бокал, кончики их пальцев на миг соприкоснулись, и по ее руке вверх пробежали мурашки. Она бросила на него испуганный взгляд, и когда их глаза встретились, сердце Дороти болезненно дрогнуло, а вздох замер в груди.

— А вот и Дороти! — Появление Сони Латимер нарушило напряженное молчание. Дороти с облегчением обернулась к хозяйке дома. — Ты довольна своей комнатой? — осведомилась Соня.

— Она просто чудесная, спасибо, — ответила девушка.

— Непременно скажи мне, если тебе что-то понадобится, — улыбнулась Соня. — Вы, кажется, пьете шардонэ?

Дороти кивнула.

— Ваш сын любезно предложил мне бокал.

— Алан, милый мой, будь добр, налей и мне тоже. Да, Дороти, это у нас в порядке вещей перед ужином. Муж попросил меня объявить, что ужин готов, так что усаживайся на любое место, какое тебе понравится, — продолжала она. — Вы меня извините, но я пойду помогу Норману подать на стол.

Старательно избегая взгляда Алана, Дороти подошла к дубовому обеденному столу, поставила бокал и выдвинула ближайший стул.

— Как вам понравилось вино? — спросил Алан, подходя к ней сзади.

Он придержал ее стул и, усаживаясь, Дороти ощутила на затылке его теплое дыхание. Ее бросило в жар, и когда она протянула руку за бокалом, ей понадобилось все самообладание, чтобы унять дрожь в пальцах.

Она отхлебнула шардонэ, более желая успокоить нервы, чем насладиться вкусом, и когда шелковистая прохлада просочилась в ее горло, внутреннее напряжение мало-помалу начало отпускать девушку.

— Мм… Оно восхитительно освежает. Какой необыкновенно бодрящий фруктовый букет, — произнесла она с искренним восхищением.

— Я польщен. — Алан поставил бокал для матери рядом с ее столовым прибором. — А я думал, что в Арканзасе пьют только бурбон.

— Да… пьем. — Дороти услышала в его голосе шутливую нотку и постаралась подавить улыбку. — И, как вам известно, это лучший бурбон в мире. Но есть среди нас и такие, кто всегда отдаст должное хорошему вину, даже если оно изготовлено в Орегоне.

Алан негромко рассмеялся, и от этого смеха у Дороти по спине пробежал озноб. В этот момент в комнату вошел Норман с дымящимся блюдом в руках. Улыбнувшись Дороти, он опустил его на стол. На блюде оказались куриные грудки в густом грибном соусе. Следом за мужем спешила Соня с двумя блюдами поменьше: в одном исходил паром отварной картофель, в другом аппетитной горкой лежали разные овощи.

Наконец все уселись за стол и принялись за еду. За ужином разговор плавно переходил с одного предмета на другой. Алан занял место напротив Дороти, и она с досадой и смущением отмечала, что всякой раз, когда их взгляды встречались, ее сердце пропускало один удар.

— Ты говоришь, Эндрю должен вернуться завтра?

Вопрос этот задал Алан, и Дороти быстро стряхнула с себя усталость, которая понемногу одолевала ее, и навострила уши в ожидании ответа.

— По-моему, он приедет уже сегодня вечером, — ответила Соня.

— А в какой круиз он ездил? — спросила Дороти, надеясь еще немного задержаться на данном предмете разговора.

— По Карибскому морю, — откликнулся Норман. — Хотя не помню, в какие именно порты они заходили.

— И он много путешествует? — небрежно спросила Дороти.

— О да. У них с женой была страсть к путешествиям, — ответила Соня. — Когда была жива Беатрис, мы несколько раз проводили отпуска вместе. Это — первая поездка, куда он отправился после ее смерти.

— Наверное, он тоскует по жене, — осторожно произнесла Дороти, стараясь не выглядеть чересчур заинтересованной.