Элуин Уильямс с готовностью поделился с ним информацией. Это был маленький аккуратный человечек, гордившийся своей скрупулезностью. Очки в золотой оправе придавали коротышке вид человека, знающего свое дело. Почему-то лицезрение лысины Уильямса прибавило Нору уверенности в себе.

— Жалованье мисс Рэббитс было весьма щедрым. — Он ткнул пальцем в гроссбух. — Но, как вы можете убедиться, не чрезмерным, учитывая, что она всегда находилась рядом с хозяином. Никогда не брала выходных.

— Никогда?

— И отпусков тоже. Винсент всюду водил ее с собой и оплачивал то, что он называл «спецодеждой», из собственного кармана. Естественно, он пользовался кредитными карточками. Все, что он покупал для мисс Рэббитс, учитывалось.

В доказательство он предъявил Нору машинную распечатку. Платья, костюмы, шляпы, туфли, сумочки… Судя по цене, все самого высшего качества.

— Как известно, ваш дедушка часто посещал приемы, устраиваемые благотворительными обществами, и любил, чтобы рядом с ним блистала мисс Рэббитс.

— Судя по этим цифрам, она действительно блистала. А как насчет драгоценностей?

— При необходимости их брали напрокат. Мисс Рэббитс не приняла бы драгоценности в качестве подарка. Честно говоря, она продавала некоторые вечерние платья, которые не нравились Винсенту, и неизменно возвращала нам деньги. Все тщательно документировано. Счета за похороны также в полном порядке.

— Никаких расхождений? — спросил Нор. Его теория витья собственного гнезда рассыпалась на глазах. Что за чертовщина?

— Ни малейших, — решительно прозвучало в ответ.

— И вообще ничего странного? — не отставал Нор.

И тут Элуин Уильямс неловко заерзал в кресле.

— Есть кое-что… И мне это очень не по душе. Ничего не могу с собой поделать, но я терпеть не могу, когда какие-то расходы остаются без объяснения.

— Продолжайте, — подбодрил его заинтригованный Нор.

— О, это не имеет никакого отношения к мисс Рэббитс. — Бухгалтер нахохлился и посмотрел на него поверх очков. — Винсент мог быть очень упрямым. Если он не хотел прислушиваться к чужим советам, то уговаривать его было бесполезно.

Почти те же слова Нор слышал от Харольда Эмерсона, и сказаны они были по тому же поводу. Он принялся ждать дальнейших объяснений.

— Примерно за два месяца до смерти он пришел ко мне и попросил выдать ему миллион долларов наличными.

За два месяца до смерти, прозвучало в мозгу Нора. Как раз тогда, когда было составлено последнее завещание, включающее Гвендолен Рэббитс.

Элуин Уильямс неодобрительно поджал губы.

— Но такую сумму перевести в наличные весьма не просто. Нужно заполнить множество бумаг. Естественно, я спросил, зачем ему это понадобилось.

— И что он ответил? — поторопил его Нор.

— Что это его деньги, что он может делать с ними что угодно и что это не мое дело. — Голос Уильямса дрогнул от обиды. — Я так и не смог вытрясти из него правду. Он упорно настаивал, чтобы я выдал ему наличные. У меня не было выбора. Это действительно были его деньги.

— И вы так и не узнали, на что он их потратил?

Собеседник уныло покачал головой.

— Я думал, что они вернутся. В виде какой-то крупной покупки. Акций. Земельного участка. Чего-нибудь. Ждал этого. Даже наводил справки в определенных кругах. Конечно, строго конфиденциально. Ни следа, ни намека. Могу показать расписку вашего дедушки, что он взял у меня миллион долларов. Могу предъявить свидетелей этого.