— До того, как прийти сюда, я была в компании хиппи. Но никто из тамошних молодых людей не смог дать мне то, что дал Винсент.

И тут глаза Нора блеснули. В них не осталось и намека на тепло. В нее вонзились два ножа, сделанных из зеленого льда.

— Еще бы. Никто из них не был миллионером.

Венди похолодела. С трудом обретенные спокойствие и уверенность в себе тут же покинули ее. Он разыграл этот спектакль, чтобы выведать о ней что-нибудь плохое.

— Мистер Нортон, я не брала у Винсента никаких денег, кроме жалованья, — с горечью ответила она.

На несколько секунд воцарилась тишина, а затем Нор лениво протянул:

— Это я знаю. И все же, Венди, на вас была потрачена уйма денег. Ваши наряды…

Она вздернула подбородок.

— Да! А еще билеты в театры, на концерты, балы… Можете продолжить список сами, мистер Нортон! Оправдываться не стану. Я виновата в том, что шла навстречу желаниям Винсента. В том, что мне это нравилось. И в том, что попалась вам на крючок. Можете попросить у Бартлетта еще один «мартини». Чтобы их было четыре за день. — Она со стуком поставила бокал на столик и поднялась. — Позвонить ему и сказать, чтобы пришел?

Нор помахал рукой и изобразил любезную улыбку.

— Я просто констатировал факт. Почему вы обиделись?

— Вы могли бы не ограничиваться фактами, мистер Нортон.

Притворная улыбка сменилась гримасой.

— Вы называете моего деда по имени. Почему бы вам не называть по имени и меня?

— Потому что я не позволяю себе фамильярностей. И никогда не позволяла. В моем положении это значило бы напрашиваться на пощечину, — коротко ответила она.

— Ох, перестаньте! Только не в Новой Зеландии, — возразил он. — Это самая демократичная страна в мире.

— Все зависит от происхождения, — насмешливо ответила она. — Вы никогда не жили в нищете, правда? Никогда не учились угождать. И не имеете представления о том, что это за жизнь.

Он нахмурился, не в силах отрицать очевидное.

Оскорбленная до глубины души, Венди отвернулась, обошла стол и встала там, где прежде стоял Нор, — перед камином. Она была слишком возбуждена, чтобы сидеть. Молодая женщина посмотрела на резвившегося в саду купидона и грустно улыбнулась. Сегодня его стрелы были смочены никак не приворотным зельем. Скорее ядом.

Повернувшись, Венди обнаружила, что Нор Нортон пристально наблюдает за ней, сведя брови на переносице.

— Я скажу вам, что именно дал мне Винсент! — выпалила она. — Доверие, одобрение и уважение! Он принял меня и сделал членом своей семьи! Он превратил меня в другого человека и доказал, что на свете нет ничего невозможного! Он открыл мне, что такое книги, музыка, искусство, и научил тому, чего я никогда не знала и не узнала бы, если бы не его руководство!

Венди помолчала, всем своим видом демонстрируя презрение к узости суждений собеседника.

— Я не знаю, почему ваш дедушка сделал это. Может быть, он был одинок. Может быть, ему доставляло удовольствие играть роль Генри Хиггинса из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Может быть, он радовался тому, что у него появилась старательная ученица. А я действительно была такой. Мне так не хотелось разочаровывать его, что я изо всех сил стремилась к успеху! — Сознание собственной правоты заставило ее добавить: — Мне нечего стыдиться, мистер Нортон. Я горжусь этим, потому что Винсент гордился мной. Я любила вашего деда. Любила по-настоящему. Нравится вам это или нет, но я говорю правду.

Он ничего не ответил.