— Спокойной ночи, — хрипло прошептала она и быстро вышла из столовой. Нор ощутил себя чудовищем. Он заставил ее плакать!

Он смотрел ей вслед. Кокетливые сборки на сексуальном красном платье говорили о том, что он мог бы получить, если бы действовал по-другому. В паху вновь заныло от желания. Какого дьявола ему понадобилось вести себя таким образом? Обуревавший его гнев требовал выхода.

Бартлетт продолжал убирать со стола. С виду равнодушный к происшедшему, он ставил тарелки и бокал на передвижной столик. Нор, не успевший сесть, смял в руке салфетку и уставился на старого дворецкого, скрупулезно выполняющего свои обязанности.

— Бартлетт, если вы хотите что-то сказать, то выкладывайте!

Дворецкий заговорил не сразу. Он выдержал паузу, полную достоинства. Затем слегка приподнял брови и скосил глаза к породистому носу.

— Сэр, за долгие годы работы в «Рокхилле» я прислуживал многим людям. Можно сказать, среди здешних гостей были сливки общества. Люди, которые считали, что богатство и власть делают их лучше других. Сэр, няня Рэббитс могла прийти сюда без рекомендаций, но она настоящая леди. Видимо, так думал и мистер Винсент.

— Зато вы понятия не имеете, о чем думаю я, Бартлетт! — злобно буркнул Нор.

Лицо дворецкого стало еще более надменным.

— Возможно, и нет, сэр. Я близко знаком с няней Рэббитс всего лишь два года.

Это окончательно добило Нора. Он швырнул салфетку на стол, шагнул к буфету и взял графин с кларетом.

— Пожалуйста, скажите Эмилю, что я тоже не хочу сладкого. Спасибо, Бартлетт, сегодня вы мне больше не понадобитесь, — сказал он и гневно махнул рукой.

— Хорошо, сэр.

Нор забрал с собой остатки красного вина и устремился в библиотеку, вспоминая великолепную рыжую гриву, красное платье, их слишком дерзкий, чертовски вызывающий контраст и авторитетные слова человека, который, должно быть, знал, что говорит.

Он нашел кассету с записью похорон и вставил ее в видеомагнитофон. Оставшись в одиночестве, Нор снял пиджак, жилет, галстук, закатал рукава и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Однако избавление от официального костюма не избавило его от внутреннего напряжения.

Нортон наполнил бокал, взял пульт управления, сел в одно из кожаных кресел, нашарил кнопку пуска и только тут понял, что в таком состоянии не подобает следить за похоронами человека, который воспитал его и которого он уважал и любил.

Он немного подождал, время от времени делая глоток кларета, избавляясь от мыслей о Венди Рэббитс и вспоминая счастливые мгновения, пережитые вместе с дедом, — частые поездки в Австралию, национальный парк Какаду, пещеры Кубер-Педи, плавание вокруг Большого Барьерного рифа и более позднюю поездку в Европу, где дед открыл ему, подростку, очарование истории.

Это был дар, свойственный только Винсенту Нортону. Благодаря ему, мир казался полным чудес. И он решил подарить этот чудесный мир девушке, которую однажды вечером подобрал чуть ли не на улице. Правильно дед сделал или нет, но это было его решение. Как и решение взять миллион долларов и сделать с ним то, что он сочтет нужным.

Нор решил, что надо относиться к решениям деда с уважением. Он сделал это со всей искренностью, на которую только был способен.

«Настоящая леди».

О Господи, он даже хочет, чтобы Бартлетт оказался прав!

Но не может смириться с мыслью, что его деда одурачили.

Нор с тяжелым вздохом нажал на кнопку.

Церемония показалась ему чрезвычайно зрелищной.