Последняя мысль заставила сердце Венди затрепетать. Отец ее ребенка. Она не может отвергнуть его, но… к чему это приведет?

— Как я могу доверять вам? — выпалила она, не в силах выдержать неопределенности.

На щеке Нора задергалась какая-то жилка, но он не отвел взгляда. Темно-зеленые озера его глаз отражали ту же боль, что и ее собственная.

— Придется рискнуть, Венди, — негромко сказал он. — Как я докажу, что заслуживаю доверия, если ты не дашь мне такой возможности?

— Нор, брак для меня слишком большой риск.

Он кивнул и криво усмехнулся.

— Классический случай спешки… Извини, Венди. Я поторопился с выводами. Я был слеп ко всему, что касается тебя, и чертовски желал бы, чтобы все было по-другому. Но дело сделано, и ничего уже не исправишь.

Уныние Нора немного успокоило ее возбужденные нервы. Наверное, он считает ее сумасшедшей. Только сумасшедшая могла бы отказать ему, да еще так яростно. Разве можно объяснить, что при виде властно склонившегося над ней Нора она почувствовала лютый страх и что именно этот страх заставил ее сбежать на балкон?

Теперь он выглядит почти добрым. Заботливым. Что это, новое притворство? Хотя в нем должны быть какие-то положительные качества. Не могут же все в «Рокхилле» обманываться на его счет. Может быть, когда родится ребенок, Нор проявит себя с лучшей стороны. Едва ли он станет вымещать зло на ни в чем не повинном младенце.

Очевидно, и у нее самой есть недостатки, которые заставили его отнестись к ней с подозрением. Если их с Нором свяжет общий ребенок, нужно заранее выяснить отношения. Тогда она будет готова ко всему. Венди начала искать почву для взаимопонимания и инстинктивно обратилась к памяти человека, который свел их вместе.

— Винсент любил вас, Нор. Очень любил.

— Я знаю, — слегка воспрянув духом, пробормотал он.

— Он ждал… поскольку оба мы были дороги ему… он хотел, чтобы мы понравились друг другу.

— Да, хотел, — с готовностью согласился Нор.

— Я предупреждала его, что из этого может ничего не выйти. Я была готова уйти, если не понравлюсь вам. В конце концов, вы его внук. Единственный родной человек. Я думала, вы сочтете меня узурпаторшей, отнявшей у вас любовь деда.

— Венди, я так не считаю, — торопливо заверил он. — Никто и ничто не могло нарушить узы, связывавшие нас с дедом. Это было неповторимо. Так же, как неповторимо то, что связывало с дедом тебя.

Да, верно. Совершенно неповторимо. Никто не смог бы понять, что это для нее значило. Поэтому она была обязана отнестись к внуку Винсента с максимальной объективностью.

— Вы могли ревновать, — предположила Венди, все еще не уверенная в его чувствах.

— Нет. Я не так жаден, Венди. Дед любил многих людей. Но это не уменьшало его привязанности ко мне.

Он говорил так искренне, так разумно… но поступал по-другому.

— Тогда почему вы так отнеслись ко мне? — резко спросила Венди, глядя ему прямо в глаза.

На его лице появилась гримаса стыда и вины.

— Я был огорчен тем, что так долго не видел деда. Его смерть заставила меня почувствовать себя обманутым. А когда я приехал домой, ты действительно выглядела узурпаторшей, вела себя как хозяйка дома и прислуга выполняла твои указания. Венди, я просто не был готов к увиденному и вышел из себя. Мне очень жаль, что ты стала жертвой этого недовольства.

Жертвой… козлом отпущения. Да, это можно понять. Но легче ей от этого не стало.

— Все в прошлом, Венди, — заверил Нор, умоляя ее глазами о прощении. — Хочешь верь, хочешь не верь, но это правда.