– Коул так и сказал?

– Я ездила на северное пастбище с Коулом и Питом, там все в порядке, – не ответив на ее вопрос, сообщила Шеннон.

Кристин чмокнула сестру в щеку и порхнула обратно в постель, снова ощутив уже знакомую тянущую боль. Ей было даже немножко больно сидеть. Она почувствовала, как ее лицо заливается краской, и опустила голову, стараясь скрыть смущение. Волосы упали ей на лицо. Она все еще не знала, ненавидит ли она Коула, или же чувства к нему изменились, стали теплее.

Кристин отчего-то не могла унять дрожь. Она прерывисто дышала, и сердце ее билось так сильно, что казалось, даже Шеннон может услышать его удары. Она не могла забыть эту ночь, не могла забыть свои новые ощущения, не зная, то ли удивляться им, то ли быть за них благодарной, то ли пугаться, то ли стыдиться. Будущее виделось ей в тумане. Они заключили сделку. Он сказал, что останется, и не ушел из ее комнаты, и она…

Она не могла не думать о том, что он собирается делать дальше. Собирается ли он повторить такую ночь снова?..

– Господи, Кристин! Ты вся горишь! – с тревогой воскликнула Шеннон.

– Нет-нет, все хорошо, – быстро сказала Кристин. Она слишком торопилась выпить кофе и обожгла губы. Поставив чашку на поднос, поблагодарила: – Очень вкусно. Такой завтрак…

– Это тоже была идея Коула, – с улыбкой прощебетала Шеннон. – Ему казалось, ты после вчерашнего будешь не в себе.

– Он так и сказал? Да? – Кристин яростно откусила кусок бекона. Он опять смеется над ней. Как бы ей хотелось влепить ему пощечину! Но Кристин тут же остановила себя. Он ее предупреждал. Игра будет вестись по его правилам. И в этой игре у нее был единственный выигрыш – безопасность. Она сама согласилась с его условиями. Кристин хотела соблазнить его, она знала: то, что произошло, должно было случиться, она сама хотела заключить эту сделку. Правда, теперь она была не совсем уверена, кто кого соблазнил. – А где сейчас Коул? – спросила Кристин, удивляясь, что ест с таким аппетитом.

Шеннон пожала плечами.

– Точно не могу сказать. Но знаешь что? – Глаза Шеннон горели.

– Что?

– Он говорит, что поживет у нас немного. Правда, это замечательно?

Кристин кивнула:

– Да, замечательно.

– Самсон говорит, это чудо. Он еще говорит, что Бог, наконец, смилостивился над нами.

– Конечно, пути Господни неисповедимы, – сухо отозвалась Кристин.

Шеннон, сидевшая в изножье постели, вскочила и обняла сестру.

– Все у нас наладится, – прошептала она. – Все наладится!

Кристин подумала, что она явно недооценивала то влияние, которое война оказала на ее младшую сестру. Она не меньше самой Кристин переживала из-за смерти их отца. Она так же сильно научилась ненавидеть.

– Мне нужно идти вниз. Далила печет хлеб и что-то консервирует. Я обещала помочь ей.

– Я тоже сейчас спущусь, – кивнула Кристин.

Когда Шеннон ушла, она стала мыться, думая о прикосновениях Коула, о том, что он сделал с ней. И снова задрожала при воспоминании об ощущениях, которые испытала. Среди бойни, которая шла вокруг, короткий, украденный момент наслаждения…

Постыдного наслаждения.

Наслаждения…

Кристин гадала, действительно ли все это было и повторится ли снова. Она оделась, отчаянно стараясь отогнать все эти мысли. Если ей это не удастся, она будет ходить красная, как свекла, целый день.

Она надела свою рабочую одежду – рубашку, бриджи и сапоги. На северном пастбище упала ограда, и Кристин сказала Питу, что приедет посмотреть. Хотя денег становилось все меньше, все же они могли себе позволить починить ограду.