— Ну, теперь-то ты покойник, — сказал он.

— Не трепись. На этот раз я чуть не прикончил тебя.

— Я, пожалуй, вспорю тебе перышком живот. Чтобы ты подох медленно.

Чем больше я говорил, тем дольше были перерывы между его бросками, а значит, наша стычка затягивалась. В любой момент мог появиться кто-нибудь посторонний, и это спасло бы меня от смерти. Но мимо только проезжали такси — непогода смела с городских улиц прохожих.

Конечно, было бы превосходно, если бы вдруг появился патрульный автомобиль, но на это не приходилось рассчитывать. Ведь о полицейских недаром говорят: их никогда не бывает там, где они нужны.

— Давай же, Скаддер, попробуй справиться со мной.

— Ночь длинная, еще успею.

Он дотронулся большим пальцем до лезвия ножа.

— Как бритва, — сказал он.

— Охотно верю.

— Сейчас ты сам убедишься, что он очень острый.

Все той же, чуть шаркающей, походкой он немного отошел назад, и я понял, что́ у него на уме. Он кинется на меня с разгона. Если не сможет пырнуть ножом, то постарается повалить, а подняться сможет только один из нас. Я следил не за обманными движениями его плеч, а за ногами и был наготове. Когда он ринулся на меня, я быстро откинулся назад, рассчитывая, что нож окажется у меня за спиной. Так и получилось. Затем, изловчившись, я перебросил его через себя. Приземляясь, он наверняка выронит нож, подумал я. Останется только закинуть нож подальше, а самого Мальборо ударить ногой по виску.

Однако до этого не дошло. Он взлетел достаточно высоко и даже успел ловко перевернуться, как олимпийский ныряльщик. Но упал он не в воду бассейна, а на бетон. Хотя он и протянул руку, пытаясь смягчить падение, упал он неудачно. Его голова сильно ударилась о бетон. Наверняка у него раскололся череп, словно брошенная с третьего этажа дыня. Он умер мгновенно.

Я подошел поближе: он приземлился на затылок. Поза была такой, что не приходилось сомневаться: шея сломана. Я попытался нащупать пульс, но мне это не удалось. Перекатив его, я приложил ухо к груди Мальборо: ударов сердца не было слышно. В руке у него все еще был нож, теперь совершенно не нужный.

— Пресвятая Мать!

Я поднял голову и увидел одного из живших по соседству греков, которые заходили в бар Спиро и Антареса. При встречах мы время от времени кивали друг другу. Но его имени я не знал.

— Я все видел, — сказал он. — Этот гад пытался убить вас.

— Пожалуйста, помогите мне объяснить это полиции.

— Ну уж нет. Я ни черта не видел. Вы понимаете, что я хочу сказать.

— Плевать мне на то, что вы хотели сказать! Вы думаете, в случае чего я не найду вас? Идите в бар Спиро и позвоните в полицию. Это можно сделать без монет. Сообщите об убийстве в целях самозащиты, которое произошло на территории, подведомственной Восемнадцатому полицейскому участку, и укажите адрес.

— Но я ничего не знаю…

— А вам и не надо ничего знать. Только сделайте, что я сказал.

— Да у него же в руке нож — сразу видно, что вы защищались. Он мертв, у него переломана шея. Уже нельзя выйти на эти проклятые улицы, весь этот чертов город — все равно что дикие джунгли!

— Позвоните сейчас же!

— Послушайте…

— Ах ты, поганый сукин сын! Да я тебя в такую историю втяну, что тебе век не снилась! Полицейские тебе мозги вышибут, если будешь дурака валять.