Это чудовище сначала сожрёт всех моих друзей, попутно превратив их в чёрных змеев, а потом примется гоняться за мной по всему Навьему миру, проглатывая подряд всех его обитателей, которые к Чёрной горе и на сотню вёрст не подходят. Вот же идиот, а не король! Ведь на эти мысли меня натолкнул Иванко, а я должен был и сам догадаться. И вот ведь что обидно, меня на это должно было натолкнуть то, что магурки уже месяца три, как не вылетали из недр Чёрной горы, сотворённой самим Перуном. Раз так, значит, я должен сразиться с Чубчиком в одиночку, что звучит очень паршиво. Моё новое помело было оснащено сразу четырьмя мощными, хотя и короткоствольными, авиационными пушками, но мне же нужно было ещё и управлять ими, так что без хорошего бортстрелка будет не обойтись.

Оставив на столике щедрую плату за всё, включая столь нужное мне предупреждение, я ушел по-английски. Вскочив на помело, я резко стартовал и меньше, чем через десять минут влетел в убежище. Там царила празднично-деловая обстановка. Геша из Москвы ещё не вернулся, я созвонился с ним ещё по пути домой и попросил дождаться меня, в автотехцентре. Словно буря, я ворвался в Настенькины покои, но поскольку при этом орал во всю глотку, то был встречен радостными, а не возмущёнными криками. Моя дочура была, как всегда, не одна, а вместе со всеми друзьями. Снежану она одела так, что я чуть было не стал заикой, увидев ту в наряде из чёрного латекса. Раскланявшись на все четыре стороны, я взмолился:

— Снежаночка, нам надо поговорить с глазу на глаз.

Дочура тут же предложила:

— Тогда идите в кабинет.

В кабинете я первым делом чуть ли не шепотом спросил:

— Снежана, это ты приказала магуркам не вылетать из Чёрной горы или это мог сделать кто-то ещё?

Личико Снежаны, которое стало ещё очаровательнее, сделалось недоумённым, и она ответила:

— Нет, Сережень, а разве они больше не рвутся на волю?

Не ответив на её вопрос, я снова спросил:

— Как долго магурки могут оставаться внутри Чёрной горы, и какими неприятностями это может им грозить? Они не выходят из неё уже месяца три, не меньше.

Снежана нахмурилась, но не ужаснулась, а лишь сказала:

— Сережень, это означает, что все они выйдут оттуда маленькими девочками примерно двух лет от роду и их нужно будет сразу же напоить молочком, а потом дать им скушать хлебца и ярилиного яблочка. — широко заулыбавшись, она добавила — Теперь у нас с Забавой будет очень много сестричек и братиков. Внутри Чёрной горы им ничто не угрожает, но если магурка не выйдет наружу за трое суток, то она перестанет быть магуркой, а станет магурой или магуром. Только такое очень редко бывает, Сережень. А как это произошло?

Улыбнувшись этой стройной особе, у которой уже наметились груди, я наставительным тоном сказал:

— Это означает, Снежаночка, что даже замыслив злое дело, можно свершить добро. Причём не по своей воле. Милая моя тётушка, уже очень скоро в этом подземном дворце появится множество магурок и магуров и ты будешь их старшей сестрицей. — магура радостно заулыбалась, а я попросил её — Не говори об этом ни слова.

В Москву я мчался, как угорелый. Геша ждал меня в своём офисе и был чрезвычайно задумчив. Увидев меня, он хмуро сказал:

— Серёга, с боеприпасами всё будет нормально, а вот с пистолетами дело обстоит паршиво.