Вскоре, приблизившись к убежищу примерно на километр, я увидел, как четверо мужчин примерно моего возраста на вид, которые несли по несколько больших пластиковых мешков. Они шли не только согнувшись, но и шатаясь, словно пьяные. Быстро оглядев окрестности, они вошли в камень. Это была какой-то не слишком высокий, но массивный холм, сложенный из песчаника. Под обрывом высотой метров в тридцать находился вход в убежище, и я точно приметил это место и направился к нему. Больше всего меня беспокоила странная слабость четырёх воинов-волков, так как это было что-то совершенно невероятное и самое главное — непонятное. Будучи сам воином-волком, я не имею представления, что нужно со мной сделать, чтобы я после этого шел такой неуверенной, спотыкающейся походкой. Когда-то, когда был ещё даже не волчонком, а слепым щенком, весь израненный, прошитый насквозь пулями, я всё же бросился врукопашную, а с этими парнями явно случилось нечто ужасное и у меня заныло сердце.

Подлетев поближе, я оставил скутер висеть невидимым, а сам вернул себе материальность и, стараясь не наследить, двинулся к входу в убежище, продолжая гадать, что же тут случилось, какая ещё беда навалилась на мою настоящую родню. Когда до входа осталось каких-то семь метров, из камня вышла девочка лет десяти, но такая, что у меня так и обмерло сердце. В ней я сразу же узнал, если не лярву-матку, но существо очень на неё похожее, отчего мне сделалось немного не по себе. Тем не менее, я быстро взял себя в руки и пристально, но без злобы и ненависти посмотрел на неё. У девочки было очень миленькое личико и тёмно-русые волосы, но одета была в какие-то нищенские лохмотья, чем уже не походила на лярву-матку. Зато всё остальное говорило мне, что это она превращает людей в магических существ и что внутри неё живут три молодые лярвы.

Больше всего меня поразили глаза девочки, огромные, синие и очень печальные. Они быстро заполнились слезами и девочка, прижав к груди свои тонкие, чуть ли не прозрачные, ручки взмолилась:

— Волк, прошу тебя, не убивай моих деточек. Они не такие, как те, на которых ты охотишься. Они такие же, как ты, и другие колдуны и колдуньи. Мы не причиняем никому зла.

Вот тут уже мои глаза наполнились слезами и я, упав перед девочкой на колени, едва сдерживая рыдания, прошептал:

— Милая, я не причиню вам вреда, ведь вы моя родня. Понимаешь, я ваш, я король Сережень и нашел вас.

Девочка удивлённо ахнула:

— Ты наш король? Но как же я тогда не узнала тебя, Сережень?

Девочка приблизилась ко мне, она тоже не оставляла на снегу следов, и протянула руку к моему лицу. Желая доказать ей, кто я такой не на словах, а на деле, я быстро расстегнул молнию ветровки, затем пуговицы на рубахе и, показав родинку, сказал:

— Смотри, вот моя королевская отметина. Тебе ведь она известна. Поэтому не бойся меня, милая. Я, наконец, нашел вас.

Глаза девочки радостно заблестели, и она улыбнулась, но куда больше её заинтересовала не моя родинка, а кошель Световида, который я отодвинул рукой в сторону. Протянув руку, она прошептала:

— Волшебный кошель стал большим. Значит, ты действительно обрёл королевскую силу, Сережень? Ты поможешь моим деточкам и деточкам моей сестрицы, король? Исцели их, пожалуйста. Как только пропала твоя дочь, невеста Световидова, они все заболели и становятся день ото дня всё слабее и слабее.