Изменить размер шрифта - +
Айтверн вспомнил, как стоял среди заросших мхом менгиров, разговаривая с Повелителем Тьмы, и еще их первую ночь с Эльзой, когда ему приснилось множество знакомых людей, живых и мертвых, и среди них - Гайвен с сединой в волосах, и еще день битвы с Лайдерсом, когда Артур услышал в собственной голове голос кого-то, кто мог быть Золотым Герцогом Радлером. Он, Артур Айтверн, выводящий линию своих предков от князей Древнего Народа, был Одаренным, полукровкой, частью человеком, частью чем-то еще, существом, носящим в своей крови магию. Подобно Гайвену, он не знал свойств своей магии, как не знал и пределов ее возможностей, как не знал, может ли он управлять тем, чем владеет. Артур и не хотел, по правде, управлять ничем, имеющим отношение к Силе, после того, как он увидал Силу, пусть и чужую, в действии. Но он мог это делать, теперь понимал, что может, хотя видения и знаки приходили к нему сами собой, без спроса и разрешения. Он мог видеть прошлое, вернее ту его часть, что когда-то прошла перед глазами предков. Он мог слышать голоса мертвых, хотя и не знал, откуда доходят до него эти голоса, из рая или из ада. А еще, возможно, он мог… он мог видеть то, что еще не случилось, но только лишь могло произойти.

Будущее. Варианты будущего, что еще не стали, но могли стать настоящим.

Разрушенный Лиртан, сделавшийся местом пира для воронья. Тот вариант грядущего, что ждет их всех, если какие-то из возможных решений будут приняты.

Вот только ему совсем не хотелось позволить подобному будущему обрести плоть. Его долгом было не допустить подобного будущего, не позволить городу его детства, городу-мечте, городу-сказке, лучшему городу мира, сделаться прахом и пеплом. И в тот миг, покуда лорды Иберлена со все возрастающим пылом обсуждали свою грядущую победу, стражники несли караул на посту у входа, ожидая решения господ, Гайвен Ретвальд обреченно сжимал подлокотники кресла, а мелкие пылинки танцевали в нагретом воздухе, Артур наконец понял, что же он должен делать. И едва не расхохотался, до того простым и очевидным было правильное решение.

Айтверн соскользнул с подоконника и медленно направился к столу. Он шел через весь зал, без лишней спешки, печатая шаги, и пока он приближался, гомон голосов становился все тише и тише, покуда не заглох совсем. Артур ловил на себе взгляды - слегка удивленный лорда Роальда, насмешливый - Лейвиса, выжидающий - Дерстейна Тарвела, молящий о помощи - Гайвена. Столько людей, подумал Артур, и всем чего-то нужно, а я совсем один, и мне придется сделать многое из того, что вы от меня ждете, и еще кое-что из того, чего от меня ждать не желаете, но и то, и другое будет сделано мной только ради вашего блага… вашего, а не моего. Потому что меня нет, есть только Иберлен, и я совсем не знаю, хорошо это или плохо, знаю лишь, что это - правильно.

Артур выхватил из висящих на поясе кожаных ножен кинжал с рукояткой из белой, с желтоватыми прожилками кости, и вонзил этот кинжал прямо в потемневшую от времени поверхность стола. Клинок полностью ушел в дерево.

- Один удар, - сказал Айтверн обступившей его морозной тишине. - Если вам что-то мешает, господа, не обязательно крушить это что-то топором. Лучше обойтись одним-единственным ударом. - Он вытащил кинжал и спрятал его обратно в ножны, а потом продолжил. - Я отправлюсь сегодня в Лиртан и убью Гледерика Картвора. Для этого мне не потребуется никакая армия. Хватит совсем небольшого отряда. - Он снова замолчал, давая высоким лордам возможность осмыслить услышанное.

Первым, как и следовало ожидать, заговорил Лейвис Рейсворт. Кузен никогда не страдал от неразговорчивости.

- Каким это образом, скажите на милость, милорд маршал? Если даже сам наш король, то есть, извиняюсь, пока еще принц, не может ничего поделать, будучи волшебником с головы до пят? Уж не собираетесь ли вы приехать в столицу, заявив, что отказываетесь от борьбы и сдаетесь на милость Картвора, быть представленным к его двору, а потом, приблизившись на расстояние удара, поразить нашего недруга кинжалом столь же ловко, как вы поразили этот стол?

Артур улыбнулся одними губами:

- Нет, любезный брат, ни в коем случае.

Быстрый переход