Казалось, что эти двое готовы вот-вот шагнуть навстречу, преодолеть разделяющее их расстояние… лишь только непонятно, зачем. Может, чтобы пожать друг другу руки, а может - чтобы начать поединок.

Раймонд знал об изображенных на картине людях немало. Почти столько же, сколько о себе самом - его кровь, его проклятая и благословенная эльфийская кровь, позволяла иногда смотреть в прошлое своего рода… настолько далеко, что никто уже не помнил иных лет, и в хрониках о них не говорилось. Видеть образы из давно минувшего времени так, как обычные люди видят сны. Герцог Айтверн многое знал о прежних днях. Например то, что ни один из этих двоих на картине на самом деле не был человеком.

- Вообще-то это копия, - сообщил герцог, - оригинал хранится в Малерионе… ты его видел, кстати, и не раз. По преданию, картину нарисовал один из очевидцев запечатленной на ней встречи… вот этот, слева, - Раймонд указал на светловолосого. - Майлер Эрван, эльфийский князь, из Дома Детей Дракона. Тот самый, что сражался в Войне Смутных Лет, и отказался от бессмертия, связав свою судьбу с судьбой женщины из человеческого рода. Основавший дом на смертных землях, и сам сделавшийся смертным. Мой легендарный предок. Первый герцог Айтверн.

- Тогда кто второй? - спросил Фаулз. - Они похожи…

Интересно, с легким любопытством подумал Раймонду, неужели старому вояке в самом деле интересно, или он просто ищет повод для беседы? Скорее последнее.

- Второй… - Айтверн помолчал. - Все, кто помнил его имя, давно мертвы. Брат моего пращура. Владетельный фэйри, объявивший некогда войну роду человеческому. Его прозвали Бледным Государем. Повелителем Бурь. - Фаулз посмотрел на полотно внимательней, и на этот раз на его лице действительно отразился интерес. - Старая страшная сказка, - продолжал герцог. - Бледным Государем обычно матери пугают нерадивых детей. Уверен, и тебя в свое время запугали. Говорят, у него огромный замок на северной крыше мира, среди вечных снегов, что тянутся на сотни лиг, замок, который охраняют восставшие мертвецы, с мечами, на чьих клинках застыл иней. Бледный Государь сидит там на троне, вырезанном из куска льда, пьет вино из ледяного кубка, и душа его давно смерзлась, а по жилам течет серебро. Он смотрит, как пирует и веселится его мертвый двор. Бледный Государь повелевает вьюгами, и метелями, и зимними ветрами. Король темноты, холода и смерти. Порой, когда ночи особенно длинны, Повелитель Бурь седлает коня, и с ним седлает коней вся его свита. Они скачут по небу, адамантовые копыта высекают искры из туч, и звезды гаснут, стоит плащу темного владыки коснутся их. Такая вот… милая сказка. Ну как, страшно?

Капитан Фаулз отошел от портрета.

- Я не знал… что он ваш родич.

- Это немногие знают, - бросил Айтверн. - Притом, за тысячу лет любое родство обратится в дым. Я никогда не видел этого своего… родственничка, но не сомневаюсь, что он еще жив. Эльфы не умирают, друг мой Орсон. Они живут даже тогда, когда это давно потеряло смысл.

У Фаулза хватило ума не спросить, откуда герцог знает о том, что поведал, и Раймонд был ему за то благодарен. О некоторых вещах он не собирался рассказывать даже друзьям… а Фаулз был другом, пусть и повязанным жалованьем и вассальной присягой. Надо будет рассказать Артуру, когда придет время… но не сейчас. У самого Раймонда видения о прошлом начались уже после двадцати. Первый раз - прямо во время боя. Он схлестнулся с вражеским бойцом - и вдруг увидел себя в незнакомом месте, с людьми, умершими задолго до его рождения. Раймонд с трудом вынырнул из видения в явь и все же успел свалить противника, но получил перед тем глубокую рану. Несколько дней спустя, когда вызванная ранением лихорадка закончилась, он пришел к отцу и рассказал о пришедшем посреди бодрствования сне.