Про мужа вообще говорить не хочется, чтоб ему икнулось. Он вытворил такое, что не всякой жене удастся проглотить. Нет, не расскажет она этой злоязычной ведьме про свою настоящую жизнь. Чтобы ее высмеяли? Унизили? Или, еще того хуже, пожалели?! Да никогда.

— Привет, — бросила Настя, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденной. — Вероятно, я хорошо сохранилась, раз ты меня прямо сразу и узнала.

Лика хмыкнула, сцепив руки в замочек.

— Тебя невозможно не узнать. Все та же Лаврентьева — звезда дискотек и истребительница текилы. И, разумеется, в одиночестве. У тебя потрясающая способность распугивать мужиков. Подожди, я принесу себе чай.

Она поднялась с места и пружинистой походкой направилась к стойке. Брюнет, листавший журнал, оставил свое занятие и с любопытством смотрел ей вслед. Чайная ложка замерла в воздухе. Потом он взглянул на Настю и, наткнувшись на ее мрачный взгляд, неопределенно шевельнул бровью. После чего вернулся к чтению. Скорее всего, он просто делал вид, что читает. А на самом деле подслушивал.

— Про мою жизнь можешь не спрашивать, — заявила Лика, возвратившись за столик с чашкой в руках. — У меня все прекрасно, как в песне. Муж — бизнесмен, занимается нефтью, дети — ангелы. — Она мотнула головой, указывая на детей, которых няня удерживала на почтительном расстоянии. — А я просто живу. Как ты понимаешь, в свое удовольствие. Держу двух лабрадоров, с ними полно забот. Зимой я летаю на Красное море, занимаюсь дайвингом. А летом — обязательно Адриатика… Кстати, я обожаю свою яхту! Даже не думала, что ходить под парусом — такое увлекательное дело.

— Как же тебя в Чехию-то занесло? — спросила Настя и тут же поняла, что сделала хорошую подачу, потому что Лика, рисуясь, откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.

— В Карловых Варах у нас свой дом, мы там лечим няню от гастрита. Ну, а как ты? Помню, за тобой ухаживал Мишка Акимкин, маленький такой, косоглазый. Он еще отчаянно заикался и ногу приволакивал. Вы, наверное, поженились?

— Нет, Акимкин остался безутешен, — ухмыльнулась Настя, воображая, как на голову Лике обрушивается большая металлическая конструкция, висевшая под потолком. — Кстати, несмотря на заикание, он сделал карьеру, сейчас возглавляет банк. Но меня никогда не привлекали бизнесмены, — она махнула ручкой, словно отгоняя саму мысль о такой прозе жизни. — Мне по душе творческие мужчины, с хорошим потенциалом.

— Да неужели? — спросила Лика ехидно. — Для того чтобы делать деньги, тоже нужен талант.

Брюнет за соседним столиком явно навострил уши. Можно было биться об заклад, что он слушает их разговор. Он даже ложкой стучать перестал.

— Я имею в виду настоящий талант, который дается от рождения, — с пафосом заявила Настя и все с тем же пафосом соврала: — Мой муж Отто фон Швентке — всемирно известный композитор.

— Фон Швентке? Кажется, я что-то такое слышала, — с умным видом заявила Лика.

— Вряд ли. Ты ведь далека от подлинной культуры. В гламурных журналах, милая моя, о таких людях не прочитаешь. Отто занимается серьезным искусством, которое понимают единицы. Сейчас в Праге как раз идут репетиции его новой оратории, я приезжала его поддержать. Жить с таким человеком — и наслаждение, и огромная ответственность.