— А где у вас сад? — кисло поинтересовалась Лика, как-то сразу потеряв вкус к беседе.

— На правом берегу Рейна, — заявила Настя и на всякий случай добавила: — Но вообще-то Отто так меня любит, что готов навсегда осесть в России. Мы теперь подолгу задерживаемся в Москве. Не знаю, как ты, а лично я — патриот своей страны. Я даже собираюсь устроиться на работу, потому что считаю, что сидеть за спиной мужа и коптить небо — стыдно. Кроме того, муж не будет любить тебя вечно, — напомнила она, будто это именно Лике грозила такая опасность. — Фасад рано или поздно облетит, сама понимаешь. — Для наглядности она поводила рукой вокруг лица. — А реставрация — это совсем не то, что новое строительство, верно?

— Тем более странно, что ты вся такая ободранная, — нервно заметила Лика, прикончив чай двумя большими глотками. — Без маникюра и вообще…

— Не обращай внимания, — успокоила ее Настя. — Чтобы я не скучала, Отто отправил меня в экстремальный тур по чешским лесам. Желающих оказалось всего трое — два обалдевших от скуки миллионера и я. На вертолете нас подняли на гору и оставили в самой чаще леса с одним коробком спичек. Удивительные переживания! Очень страшно и очень дорого, — заключила она. — Думаю, тебе вряд ли понравилось бы. Настоящий драйв, встречи с кабанами и медведями… Это тебе не возня с лабрадорами. — Она заглянула Лике через плечо и добавила: — По-моему, твои дети уже остервенели от тоски.

— Действительно, мне пора. Наш шофер наверняка нервничает, — сказала Лика. Легко поднялась на ноги и прощальным жестом пошевелила пальчиками. — Пока! Приятно было узнать, что ты не засела в каком-нибудь архиве. Хотя к этому все шло, если говорить честно. Чао, Лаврентьева!

Лика Антонова удалилась, подхватив свой чемодан и вращая крепким задом, словно породистая лошадь, осознающая свою стать. Настя в изнеможении откинулась на спинку стула и сделала незаметный, но глубокий выдох. Ложь — это такое тяжелое дело, словами не передать. Залпом выпив остывший кофе, Настя грохнула чашку на блюдце и услышала совсем рядом позывные мобильного телефона.

Бросила короткий взгляд на брюнета и увидела, что тот подносит свой сотовый к уху.

— Да, — коротко ответил он. — Да, это я. Я в аэропорту. Вылет в девять пятьдесят.

«Мы летим одним самолетом», — подумала Настя, продолжая наблюдать за ним. Он был крепко сбит и чертовски уверен в себе. Надменный нос, колючие глаза и красивые руки с длинными пальцами. На правом безымянном — обручальное кольцо. Кто бы сомневался.

— Даже не вздумай! — тем временем прикрикнул на кого-то брюнет. — Я приеду и все решу. Нет, только не женщина. Почему, почему? Потому что я не терплю вранья. Все женщины врут, и ты это прекрасно знаешь. Да еще как врут! Художественно и нагло.

Сказав это, он повернул голову и посмотрел прямо на Настю. Словно воткнул в нее копье, пригвоздив к стулу. Возможно, это была случайность. Даже скорее всего — случайность! Но ее мгновенно обдало жаром, как будто она сидела у костра и неосторожно приблизила лицо к огню. Настя сглотнула и сделала вид, что ей ни до чего нет дела.

— Эти дурочки громоздят одну ложь на другую и почему-то думают, что им все сойдет с рук, — продолжал брюнет. — Но ты-то знаешь, что любое, даже самое мелкое вранье со временем превращается в бомбу. Которая однажды обязательно рванет. На моих глазах это случалось множество раз. Я ненавижу обманщиц.