|
Так же равнодушен он оставался и когда все эти игры мне прискучили, а желания завести постоянные отношения так и не появилось, и секс стал просто периодической необходимостью. Сбросом лишнего напряжения, особенно после сражений. Насущной нуждой, как пища или сон. Ни на одну из моих многочисленных партнерш дракон никогда не обращал внимания, оставаясь совершено безучастным. И поэтому столь бурная реакция на девицу в коротком платье, которое скорее уж открывало, чем что-то скрывало, шокировала меня. Что такого в ней? Красота? Да, но у меня были гораздо красивее. Скромность и чистота? Да уж, это однозначно не про нее. Откровенная, вызывающая сексуальность? Да, пожалуй. В этом я согласен с драконом. Это женщина просто смотрит, а я чувствую, как мое тело реагирует, и член не просто встал, а вскочил, как заполошный, и болезненно уперся в ткань. А еще эта хищная манера смотреть, словно выбирая жертву, оценивая ее шансы оказать сопротивление. И такой, как она, явно нужна достойная добыча, в глазах вызов, выманивающий, подначивающий, предлагающий игру. Но нет, детка, тут ты ошиблась. Я не добыча и никогда не буду. Я охотник и играть сегодня будут с тобой. В тот момент я готов был облизнуться в предвкушении, но рано же расслабился. Да, тогда я впервые попробовал заставить ее приблизиться. А она, усмехнувшись собственным мыслям, просто развернулась и ушла. Как будто не сочла меня достойным. Как же это взбесило нас с драконом.
Сценки одна за другой сменяются в моей голове. Яна насмешливо смотрит на меня, выпуская дым своей сигареты в черное небо. Запрокидывает голову и без труда ускользает от давящего взгляда. А я смотрю на ее губы, обхватывающие эту проклятую сигарету, на острые ключицы, по которым хочу скользнуть зубами, на ее грудь, что поднимается под тонкой тканью, которую я хочу содрать. Она дразнит меня каждым движением и вдохом, капризным изгибом роскошного рта, даже не подозревая, насколько близка в тот момент к тому, чтобы оказаться распятой по этой самой стене клуба, в которую я невыносимо хочу ее вколачивать, вырывая стоны и стирая эту нахальную ухмылку с лица. И плевать на свидетелей, я могу и хочу сделать так, чтобы она не заметила даже камнепада. Яна — обнаженная — впервые в спальне того орденского дома проходится по моему телу цепким, бесстыдным взглядом и усмехается, снова беся меня. Лишая привычного равновесия. Снова не подчиняется приказам и провоцирует взять ее жестко. Показать, кто владеет ситуацией, а кому следует согнуться. И я поддаюсь, потому что желание оказаться в ее теле, ворваться, захватить эту территорию сожгло во мне само понятие терпения. Да уж, я тогда был по-настоящему груб, дико зол и в самом деле хотел сломать эту дерзкую, непокорную девку. Хотел ее покорности, как и часто после этого. Но ошалел, потерялся от того, как она ощущалась. Хотел скрутить ее, а скрутило самого. От этой изогнутой подо мной длинной спины, беззащитного горла, которое я вынудил открыть для меня, от вида того, как мой член врывается в ее тело, напряженное и бунтующее против него, как будто, отпусти я ее, и она тут же разорвет меня в клочья, столько ярости в ней было в первый момент. А потом вдруг ярость обратилась страстью, такой же обнаженной, испепеляющей, без намека на пощаду. И я совсем пропал, осатанел, обезумел. И дракон беленился в унисон, драл призрачными когтями ее безупречную кожу, толкал меня вцепиться зубами, наставить следов, ощутить на языке вкус крови. Это был не секс, а какое-то исступление, сумасшествие. Когда Яна забилась в оргазме, окончательно убивая меня видом своего экстаза, я сгорел, испарился в одну миллисекунду, будто упал на Солнце. И когда отпустила слепота и глухота после собственного ошеломляющего финала, я обвил ее, отключившуюся, собой и отчетливо понял, что не отпущу, не отдам. Кем бы она ни была и чтобы ни творила до этого и после. Теперь моя. А эта маленькая стерва просто ушла. Бросила меня без сожалений и записки на прощанье. |
