— Приличные люди представляются первыми, — бросил ему я. — Как я должен тебя называть?

Парень хмыкнул.

— Благословением наречен я Кесарь, по заслугам и завоеванию я — Тень мага. А называй меня «господин», раб.

— Я тебе не раб.

— Ты раб Благословения. Я же поставлен им надзирать за такими, как ты и она.

— Да? Поставлен за заслуги, значит? И за какие?

— Не тебе с меня отчет брать, — модератор сказал это скучающим тоном. Не так, словно никаких заслуг у него на самом деле не было, а так, будто он и в правда считал меня недостойным.

Неожиданно Марина затараторила, явно пытаясь впихнуть как можно больше информации в как можно меньший промежуток времени:

— Кир, он мне хвастался, что они раньше были дети-волшебники, которые убивали много чудовищ, соблюдали все правила, и вот их за это…

— Неужто забыл я тебе уста запечатать? — перебил ее Кесарь. — Молчи обо всем, что от меня слышала.

Марина сдавленно охнула, замычала, будто прикусила язык. Оглянувшись на секунду, я увидел, что она держится руками за рот и смотрит на меня отчаянными глазами.

Я снова развернулся к Тени мага. Нет, буду звать его просто Тенью — мерзкий тип. Впрочем, я пока не был уверен, чего он хочет. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего. Но… Не убил ведь сразу ни Марину, ни меня. Беседует. Поглядим, может, удастся его еще на информацию размотать?

— Ты на нее новый гиас наложил?

— Власть имею, говорил же, — он пожал плечами. — И ты тоже никому не скажешь о Тенях.

Блин, опять же, логично. Раз об этих Тенях — а он вряд ли один такой, да и Марина говорила во множественном числе — даже слухов не ходит среди детей-волшебников, значит, они как-то очень качественно скрывают свое существование. А модерские права, стало быть, включают и наложение гиасов. Интересно, что еще?

— А теперь отвечай, зачем искал девчонку? — спросил Тень.

Я сунул руку в карман, нащупал деревянный самолетик. Вытащил его. Красная оберточная бумага смотрелась очень ярко на фоне белого свернутого пространства.

— Новогодний подарок хотел отдать.

Тень удивленно хлопнул глазами, протянул руку, как будто собирался коснуться самолетика — не вышло бы, он стоял далеко, да и я бы отдернул — и вдруг начал ржать. Да как! Заливисто, чуть пополам не сгибаясь. Потом просипел сквозь смех:

— Ой, умора, ой, не могу, ой рассмешил! Считаешь, стоит чего-то эта падаль, что ли?

Чувствуя, что начинаю закипать особенно холодной, белой яростью, я проговорил максимально спокойно:

— Ты же за ней явился.

— Служба моя такова. Выпалываю сорняки.

— В каком смысле выпалываешь?

— Да уж как водится, — типчик перехватил косу двумя руками, на лезвии зажегся холодный голубой огонь.

Значит, воспитательной лекцией дело не ограничится… Впрочем, кого я обманываю, это с самого начало было ясно. Так, надо успокоиться. Нельзя разозлиться настолько, чтобы броситься на него с глефой: тогда гиас сработает точно. Может быть, Тень именно этого и добивается. Я кончусь в попытке защитить Марину, Марина тут же из чувства вины самодизентигрируется — а ему даже руки марать не придется. Все молодцы, всем спасибо.

Нет, меня такой сценарий решительно не устраивает.

Машинально я сделал еще полшага вперед, чтобы точно загородить Марину у себя за спиной, и спросил:

— Ну и в чем она виновата? — при этом что-то заставило меня добавить: — Уж не откажи рабам своим в ответе, просвети их темноту!

А этот конченый, походу, принял мое ерничанье за чистую монету! Улыбнулся почти благосклонно и бросил снисходительно:

— По скудоумию своему эта девка решила осквернить великое благо.