В больнице Мария Семеновна пролежала более трех месяцев. «Голоса» ее мучили очень долго, никак не хотели оставить в покое, хотя прежнего страха перед ними она уже не испытывала. Затем она стала отрицать свои галлюцинации и высказывать формальную критику к болезни. Почему формальную? Ведь, казалось бы, Мария Семеновна признала себя больной, и что же еще надо-то? Но вот закавыка заключалась в том, что на вопрос «Чем же вы больны?» она предъявила жалобы не на психическое, а соматическое состояние. Выходило, что галлюцинации и бред она продолжала воспринимать серьезно. Но, как ни бились доктора, добиться полноценной критики и качественной ремиссии им так и не удалось. А диагноз «параноидная шизофрения, непрерывно-прогредиентное течение» остался прежним.

После выписки Мария Семеновна, разумеется, не работает, получает заслуженную пенсию. Со своей мамой полностью разорвала отношения, обвинив ее в колдовстве. Живет она сугубо одиноко, стараясь без особой надобности не выходить из дома. Всюду по квартире кресты нарисовала, чеснок разложила и соль насыпала, готовясь к новой битве с силами зла. Нет, психиатрия никогда не исчезнет за ненадобностью…

Все фамилии, имена, отчества изменены.

В ожидании триумфа

Вячеслав, 18 лет, студент первого курса медицинского колледжа, будущий фельдшер. Живет с родителями в маленьком провинциальном городке.

Эх и жарища, блин! Дышать нечем, воздуха не хватает. Такое чувство, будто тебя в духовку засунули. Да, Вячеслав очень плохо переносил жару. А эти ужасные ощущения усугублялись еще и тем, что над ним нависла угроза отчисления. Реальная угроза. Не сдал он математику и анатомию с физиологией. Ну на кой черт, спрашивается, математика медикам? Мы что, будем какие-то сложные вычисления проводить? А в билете по анатомии с физиологией, как по закону подлости, попалось то, что вообще не учил. Обмен веществ и строение почки. Пытался, конечно, что-то наболтать. Ну а чего тут наболтаешь-то? Это ведь не философия, словесные финты не помогут. Пессимизм Вячеслава был небеспочвенным. Учился он с грехом пополам, перебиваясь с «двойки» на «тройку». В колледже на тонкой ниточке держался. Нет, не был он разгильдяем. Готовился всегда добросовестно. Вот только память была, как решето. Все, что заучивал, тут же утекало, и оставались лишь жалкие капли знаний. Единственный предмет, который Вячеслав поначалу воспринял с интересом, были основы философии. Надеялся он докопаться до смысла человеческого бытия. А потом оказалось, что преподаватель и сама-то не обладает глубокими познаниями. Не может и на шаг отступить от программы. В общем, разочаровался Вячеслав в некогда любимом предмете.

Блин, ну что ж такое-то, а? Как теперь родителям сказать? Ведь они же целую трагедию устроят. Опять орать начнут, бестолочью и пустышкой обзывать. Но родители ладно, плевать на них. Ведь главное-то, теперь дамокловым мечом над ним нависла армия! А между армией и смертью Вячеслав уверенно ставил знак равенства. Он заранее был уверен, что выжить там не получится. Пусть даже и без дедовщины, но брутальный мужской коллектив и жесткая воинская дисциплина были для него абсолютно непереносимы.

Хотя, по правде сказать, то и в обычном-то коллективе он чувствовал себя некомфортно. Что-то темное, нехорошее, угрожающее таилось в окружающих. Почему же тогда Вячеслав медицину избрал? Да ничего он не избирал. Это родители за него решили. Мол, медицинская профессия была, есть и будет несмотря ни на что. А потому без работы точно не останешься. И ведь никто его даже не пытался спросить, а хочет ли он вообще работать? Нет, на что тогда жить, это дело десятое. Не заморачивался Вячеслав такими мыслями. Просто он не мог представить самого себя работающим.

И все же нельзя сказать, чтобы Вячеслав пассивно плыл по течению, не интересуясь, куда же в конечном итоге приплывет.