В приемном отделении Татьяна категорически отказалась отвечать на вопросы. Только повторяла одно и то же:

– Ведите и убивайте, я готова!

Конечно же, убивать ее никто не стал. Положили, как и положено, в наблюдательную палату. В связи с беспокойным состоянием, прификсировали к кровати вязками.

В течение первых двух дней, она ощущала электрические удары и каждый раз после этого, слышала в голове Гришкин издевательский голос: – «Ну что, больно? Получила свое?».

– А-а-а, ну прикончите меня уже, зачем вы издеваетесь?! – в отчаянии кричала она.

А вскоре, ощущения болезненного воздействия полностью прекратились. Стало чуточку поспокойнее. Каким-то образом Татьяна поняла, что в ближайшее время убивать ее никто не намерен, но ощущение таящейся повсюду опасности ее не покидало. Да и «голос», к сожалению, никуда не пропал, хотя был уже не таким издевательски-мучительным. Через десять дней перевели ее в обычную палату.

Лечение продвигалось тяжко, с натужным скрипом. Критика к болезни формировалась медленно, мелкими шажочками. Была поначалу она хрупкой и формальной, затем поокрепла, хотя и не так, как хотелось бы.

Григорий приносил передачки, но от свиданий отказывался категорически. После всего случившегося не мог он больше видеть Татьяну. Умом-то он понимал, что не со зла она так себя вела, а в силу болезни, но ничего поделать с собой не мог. А на психике Кирюши мамино поведение, к счастью, никак не сказалось. Но вот разлукой с ней он особо не тяготился. Хорошо и комфортно ему было с папой и бабушкой.

Выписали Татьяну с диагнозом «Параноидная шизофрения». Холодной она осталась, как Снежная Королева. С Григорием они развелись вскоре после выписки. Теперь живет Татьяна одна-одинешенька, работает в швейном цехе. Семью свою почти и не вспоминает, только себя, бедную, жалеет искренне, повторяя: «Несчастливая я, видно, проклятая…».

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Талантливый маркетолог

Сергей Михайлович Бабушкин, 51 год, страдает биполярным аффективным расстройством. Последней фазой в декабре прошлого года была депрессивная. Но вот несколько дней назад, наступила фаза, для него намного более приятная: маниакальная.

Сергей Михалыч был чрезвычайно зол на свою супругу Светлану Николаевну. Точнее сказать, за ее недальновидность, примитивизм и чудовищную глупость. Ну надо же быть такой дурой, чтобы выбросить на помойку с таким трудом собранные алюминиевые банки из-под напитков! Нет, он не собирался заниматься бомжацким промыслом, продавая их за копейки. Он замыслил создать из них грандиознейший арт-объект, настоящий шедевр, за который ценители, без раздумий, отвалили бы огромные деньжищи. Что именно создать? Этого он пока не решил, но был уверен, что нахлынувшее вдохновение, непременно одарило бы его идеей. И вот, все в одночасье рухнуло. Прекрасный творческий порыв и потенциальная прибыль, оказались на помойке.

Если сказать, что Светлана Николаевна была расстроена, значит ничего не сказать. До нее вдруг дошло, что у супруга опять возобновилась, затихшая было, болезнь. Только теперь она проявлялась по-другому, не так, как прошлый раз. Тогда-то он был крайне подавлен, еле ноги передвигал, не ел, не пил, обвинял себя во всех самых страшных грехах. Хорошо, что вовремя госпитализировали, а то, чего доброго, руки бы на себя наложил. Ну теперь все стало наоборот. Энергия из него так и брызжет, так и фонтанирует. Вот только дурная она, эта энергия. От нее лишь вред один и позорище.

– Светуля, солнышко, я пошел, закрой за мной! – как ни в чем не бывало сказал Сергей Михайлович, мгновенно успевший переодеться для выхода на улицу.

– Сереж, ты куда собрался-то? – с тревогой спросила она.

– Светулечка, потом, потом скажу! – ответил он и выскользнув за дверь, быстро выбежал из подъезда.