– Гриша, давай поговорим с тобой по-честному, открыто?

– Давай, мне и самому этого хочется.

– Хм, хочется? Ну тогда скажи, что вообще происходит? Зачем вся эта клоунада разыграна? Чего ты от меня добиваешься?

– Слушай, Тань, ты меня пугаешь! Ты сейчас о чем вообще?

– Да-а-а, ну надо же, напугали его бедненького! Прекрати уже дурачком-то прикидываться, хватит! Зачем ты меня на посмешище-то выставил? Зачем про меня по телевизору говорят? Следят за мной, угрожают, зачем?! Ты хоть в двух словах скажи, цель-то какая?!

– Таня, да успокойся ты, в конце-то концов! Если ты сейчас не прекратишь, я тебе точно скорую вызову!

– Кирилл, Кюрюша, поди сюда! – позвала она сынишку, хотя тот и так был рядом, выглядывал испуганно из-за папы со слезами на глазенках.

– Чего, мам? – спросил он.

– Кирюшенька, солнышко, скажи мне, пожалуйста, чему тебя папа сегодня учил?

– Папа учил? – переспросил он.

– Так, Татьяна, а ну-ка хватит! – жестко рявкнул муж. – Оставь ребенка в покое!

– Да сначала ты, со всеми своими следильщиками, отцепитесь от меня! Мне ничего не надо, я и квартиру вам с Кирюшкой оставлю, только не трогай меня! Пожалуйста!

– Татьяна, да что с тобой происходит, а? В общем, как хочешь, а я вызываю скорую!

Кирюша окончательно разрыдался, но у Татьяны не возникло ничего теплого, жалостливого, материнского. На этот раз эмоциональная холодность не была ей в тягость. Наоборот, ощущалась трезвость мыслей, не затуманенная никакими наносными чувствами. А это ей сейчас ох как нужно! «Так, только бы уйти, только уйти, пока скорая не приехала. Иначе упекут навечно, так и буду до конца жизни овощем лежать! Блин-блинский, этот скот как раз возле прихожей маячит, никак с ним не разминешься, <самка собаки>! А он ведь здоровый, как лось, драться же с ним не будешь».

– Понял, все, спасибо, ждем! – сказал Григорий телефонному собеседнику и тут же вернулся к ней.

– Ааа, «спасибо»?! За что спасибо-то, за то, что меня в психушке сгноят, да?! Ну ты и падаль, вообще конченая! – вызверилась Татьяна.

– Господи, Таня, да перестань, пожалуйста! Ну очнись уже!

– Не-е-ет, я уже давно очнулась, и ты это понял! Вот ты с чего взбесился и скорую вызвал!

– Все, Тань, ты, главное, сиди спокойно.

– Ага, щ-щ-щас! Уйди от меня, ты….! Оставь меня в покое, иначе я тебя сейчас зубами порву! Дай мне уйти, и все! Мне ничего от тебя не надо, я никуда не пойду жаловаться, я просто все забуду и все!

– Таня, хватит! Успокойся, не пугай ребенка! Ты понимаешь, что он после всего этого ненормальным будет?!

– Да плевала я на вас! Вы уже давно ненормальные! Ты – зверь, а он – звереныш! Нелюди!

И тут Татьяна резко вскочила и попыталась пойти на прорыв. Она готова была бежать из плена босой и полуодетой, но лишь бы сбежать туда, где нет опасности. Однако Григорий был начеку. Он повалил ее на кровать и стал что есть силы удерживать. Да, силы ему было не занимать, но и невысокая, хрупкая Татьяна сопротивлялась не хуже взрослого мужчины. И как назло, поблизости не было ничего, чем бы ее можно связать. Руки его были безжалостно искусаны и исцарапаны, но он терпел, что есть мочи.