Вот и закончилась моя смена. В этот раз переработка была небольшой, а потому не стал я ее оформлять. Ни к чему лишнее время попусту тратить. Хорошей и спокойной эта смена получилась, без стрессов и ужастиков. Всегда бы так!

Все фамилии, имена, отчества изменены

Рассказы

Сага о деградации

Июль 1996 года

Уныло и мрачно Федор Горшков сидел за решеткой и смотрел на вольную жизнь. Погода прекрасная, вокруг зелено, люди туда-сюда ходят. А некоторые даже улыбаются.

Нет, Федор не заключенный, а очень даже наоборот: участковый инспектор, старший лейтенант милиции. Сидел он в своем осточертевшем опорном пункте, правильно называемом «Общественный пункт охраны порядка». Но не просто так сидел. Одолевали его две глобальных проблемы: как бы похмелиться и приступить наконец-то к рассмотрению ненавистных материалов. Нет, опохмелка пока отпадает. Сегодня в час развод в отделе. А Федор в плане алкоголя давно числился неблагонадежным. Любое начальство при встрече с ним, тщательно всегда принюхивается и смотрит в глаза: не косые ли и не красные?

Ну что ж, тогда надо приступать к бумаженциям. Ведь не зря же приперся раньше положенного. А вот как к ним подступиться-то, с какой стороны? Большинство материалов – это заявления граждан, зарегистрированных в книгу учета преступлений. В мусорную корзину их, к сожалению, не выбросишь. А потому, по каждой из этих гадких бумажонок, нужно конкретное решение принять. Понятно, что сделать это нужно не как бог на душу положит, а так, как велит Уголовно-процессуальный кодекс. В теории-то вроде все просто, а вот на деле… А на деле, материалы накрыли Федора с головой, придавили, аппетита и спокойного сна лишили. И не знал он с чего начать, как подступиться. А сроки-то не резиновые, дольше десяти дней не растянешь. «Ай, блин, у меня же еще две «протоколки» по алиментщикам! – зубной болью осенила его мысль.

«Протоколка» – протокольная форма досудебной подготовки материалов, своего рода упрощенный вид уголовного судопроизводства. В настоящее время таковой не существует.

Блин, просрочка на просрочке, уже башки не хватает!

Завидовал Федор другим своим коллегам-участковым. Нагрузки у них не меньше, но таких завалов, как у него, ни у кого больше не было. Со всеми материалами играючи справляются, а потому и свободного времени вагон.

Взял первый попавшийся материал по заявлению некой Гребешковой. Похитили, видите ли, у нее какую-то самодельную тележку, косу и пару металлических ведер. Ну похитили и что? Где я все это найду-то? Да собственно и не будет никаких поисков. Откажу за малозначительностью, да и все на этом. А нет, сначала надо нарисовать парочку объяснений, что никто ничего не знает, не видел и не слышал. Ну и само собой, свой рапорт напишу, как я героически проводил подворный обход.

Федора мучило жесточайшее похмелье со всеми его отвратительными атрибутами: тошнотой, депрессией, тревогой и страхом. Высокий мускулистый тридцатидвухлетний детина, заперся изнутри и боялся каждого шороха. Алкоголизм полностью подчинил себе Федора и тот даже не представлял себя трезвым. Нет, светлые промежутки, конечно же, проглядывали. Но воспоминания о них были самыми мрачными. А чему радоваться-то? Башка чугунная, настроение на нуле, разговаривать, а уж тем более веселиться, как-то вообще не тянуло.

Жестоко ошибся Федор с переводом в участковые. Ведь служил-не тужил в Отдельном батальоне ППС, так нет же, решил пойти на офицерскую должность и более высокую зарплату. Но если говорить предельно откровенно, то сам-то он ничего не решал.