Мечта Федора в уединении «поправиться» на опорном, безнадежно рухнула. Туда уже пришли двое участковых: Вадим Красин и Роман Яблоков. Шутники и балагуры, они любили позадевать Федора, напрочь лишенного чувства юмора.

– Федул, чего губу надул? Кафтан прожег? – поинтересовался Вадим.

– Да ну, Вадь, настроения и так нет, а еще ты тут со своими подколками!

– Нет, а кто виноват в твоем плохом настроении? Покой <фиг> ты в материалах-то засрался?

– Так ведь завалили по самое не могу!

– Всех заваливают. И что? Ладно, Федь, не шурши. Короче, проставляешься нам с Ромой двумя литрами, можно и от Гали, и тогда мы твои завалы разберем. Годится?

– Вадь, да конечно годится, об чем базар? Я сейчас пулей!

– Ну давай, лети, пуля! Только не залети никуда!

– Не-не-не, Вадим, я тебе слово даю!

– Хм, слово офицера?

– Да, слово офицера!

Нет, ранее купленной початой литровкой, Федор жертвовать не стал. Он положил ее в свою безразмерную папку и перед уходом зашел в туалет. Там, открыв воду, жадно присосался к бутылке, после чего, убрав ее обратно и закусив сухим растворимым кофе, вышел. К Гальке он не пошел, а направился прямиком к Людке – разбитной одинокой сорокалетней бабенке. Она запросто могла дать или самогон, или деньги. Хотя, может и нечто большее!

А у Людки-то, оказывается, целое гульбище шло, музыка на всю округу, дым коромыслом. Хозяйка и ее компания, приняли дорогого гостя со всеми почестями. Ну и пошел Федя в отрыв, мгновенно позабыв про собственные обещания.

Пробуждение было жутким. Рядом, нос к носу, лежала какая-то страшная, вся испитая баба. Как ошпаренный вскочил Федор, на часы глянул, а времени-то без пяти семь. Вот только непонятно, утро сейчас или вечер? На кухне увидел Людку.

– Люд, сейчас утро или вечер? – в панике спросил Федор.

– Утро, конечно!

– Блин, в восемь тридцать общеотделовский развод! Люд, а может, ну его нафиг, а? Хочешь, я сегодня «забью» на все?

– Федя, «забить» ты можешь на что хочешь, но только ты ко мне больше не приходи. Забудь вообще мой адрес.

– Почему, Люд, чего стряслось-то? Я плохо себя вел, что ли?

– Нет, Федя, просто ты не мужик. Тебе же главное упиться до соплей, вот и все. Так что, если хочешь похмелиться, то наливай, пей и уходи!

– Люда, да что случилось-то, объясни хоть?

– Так, все, Федя, не нуди. Фуражку не забудь!

«Тяжко, тяжко, тяжко» – больно раздавалась в голове с каждым шагом. Ох, притопал, наконец – то. В классе службы, хотел было сесть со следователем Никитиной, весьма приятной особой, но та его позорно отшила:

– Ты бы хоть умылся, а еще лучше помылся сутра-то! Фу, противно!

Сгорая от стыда, пересел было к Вадиму Красину.

– Здоров, Вадим! Вчера так получилось, блин…

– Привет, Федь! А вот веришь-нет, мне совершенно неинтересно, что у тебя получилось, – спокойно ответил он.

– Да ладно, Вадим, все же в силе, сейчас…

– Не, Федь, ни фига не в силе. Сам, как хочешь, так и справляйся.

У Федора похолодело внутри.

– Горшков! Не проспался, что ли? – во второй раз обратился к нему начальник милиции общественной безопасности.

Федор резво вскочил.

– Ну и чего дальше? – спросил начальник.

– Сегодня же все раскидаю!

– Да еп, ты уже вторую неделю все раскидываешь! В общем так, сегодня с семнадцати ноль-ноль ты дежуришь за Митрофанова по семейникам. До этого времени у тебя есть шанс разгрести весь свой хлам и избежать неполного служебного! Понял меня?

– Да, все будет сделано! – окрылился Федор.