Вот только не получилось у него не то что карьеру сделать, а даже просто удержаться на имеющейся должности. Нет, не скудоумие с бестолковостью были виной, а исключительно разгильдяйство и несобранность. А в частных-то аптеках, коих подавляющее большинство, не забалуешь. Работник должен по струнке ходить, шаг влево, шаг вправо – штраф или увольнение. И Максимова аптека либерализмом не отличалась.

Дамокловым мечом, грозно нависали план по продажам и обязанность «впаривать» покупателям всякую, мягко говоря, ерунду типа БАДов и витаминов. Так еще и разговоры записывались. Перед обслуживанием покупателя, нужно было внятно произнести: «Новый чек» и не более чем через две секунды, вежливо поздороваться и начать беседу. При этом, ни в коем случае, никаких предложений дешевых аналогов! В общем, было много всяких заморочек.

Все это связывало и сковывало неимоверно, поселяло смуту в душе. Хотя, коллеги его, девушки прошлогоднего выпуска, никаких трудностей не испытывали, чувствовали себя, как рыбы в воде. Работали без суеты и совершенно без напряга. А вот у Максима так не получалось. Что ни смена, то нервотрепка. Не понимал он, как можно любить такую работу? Тут просто терпеть-то сил не было, но любить? Нет уж, увольте! Ну и уволили. Нет, не сразу, конечно, а после двух весьма нехилых штрафов.

После этого разочаровался Максим в своей профессии. Нужно было что-то другое искать. А вот с конкретным предметом поиска вышла серьезная загвоздка. Все дело в том, что к работе с людьми стал он испытывать крайнее отвращение. Как-то уж очень быстро в мизантропа превратился. Нашел было вакансию сторожа без лицензии охранника, но тут болезнь на него обрушилась. Депрессия навалилась так тяжело и жестко, что весь мир померк. Если прежде жизненные силы были похожи на мощный бурлящий поток, то теперь он превратился в жалкий тоненький ручеек. Да и тот грозил вот-вот пересохнуть.

Казалось бы, куда уж хуже? А оказалось, есть куда. Семь святых угодников признали Максима страшным грешником и приговорили к пожизненному заключению в аду. Откуда же узнал он про этот вердикт? Нет, коллегия святых не вручила его копию и под роспись не ознакомила. Они просто вложили ему соответствующую мысль. А мерзкие голоса в голове, хором верещали: «В ад пойдешь, мучиться будешь! Вечно! Вечно! Вечно!». И только единственный голос покойной бабушки скорбно-сочувственно повторял: «Горемыка, горемыка…». И оказался Максим в безвыходный тупик загнанным.

Дальше так существовать было совершенно невозможно, но и добровольно жизнь не прекратишь. Ведь тогда раньше времени обретешь вечные муки. В общем и жить нет возможности, и умирать нельзя. Безысходность абсолютная, черная, страшная. Спасибо родителям, что всполошились и тревогу забили. Да и как не всполошиться, если родное чадо на полном серьезе заявляет, что готовится в ад отправиться? Хотели в ПНД его привезти, да куда там. Лежит в постели недвижимый, как живой мертвец. Он и в туалет-то вставал с трудом. Тогда не осталось ничего другого, как скорую вызвать. Госпитализировали его в психиатрическую больницу, в которой он почти три месяца лечился. Выписным диагнозом поставили «Шизоаффективное расстройство, депрессивная фаза». Только неточным был этот диагноз. Ведь такое заболевание всегда предполагает хорошую, полную ремиссию. А вот тут-то у Максима небольшая загвоздка вышла. Нет, формально он признал свою психическую болезнь, вроде как понял, что никто его к аду не приговаривал. Но обосновал это осознание тем, что лечение заблокировало мысленную связь с иными мирами.

После выписки хотели родители к себе Максима забрать, но тот наотрез отказался, прямо на дыбы встал. Да и вообще, из больницы он каким-то другим вышел, холодным, равнодушным, черствым. Работать не хотел категорически, все разговоры на эту тему пресекал в зародыше. Так он и жил-поживал, на полном иждивении. Все свободное время, а хотя, другого времени у него и не было, посвящал сравнительному анализу христианства и сатанизма.