Джеймс последовал моим указаниям. Позади нас скрылись во мгле факелы других искателей. Пелена тьмы окутала нас и отрезала от остального мира. Вскоре мы перестали слышать голоса людей из поисковой партии.

– Помедленнее, Джеймс, – попросила я. – Мне нужно кое-что найти, а ночью это нелегко.

– Особенно если ты тут никогда раньше не была, – прокомментировал Джеймс. – Напрасно все это. Если мы подождем до утра…

– Вот, – указала я. – Видишь там, где кипарисовое дерево склонилось, как старуха, срывающая четырехлистный клевер?

– Старуха? Четырехлистный клевер? – переспросил Джеймс.

– Так всегда Поль говорил Руби. – Ни Джеймс, ни Бо не могли видеть улыбки на моем лице. – Просто поворачивай резко направо под нижней веткой.

– Можем не пройти, – предупредил он.

– Пройдем, если пригнемся, – сказала я. – Медленно.

– Ты уверена? Наткнемся на камень или корни, или…

– Уверена. Давай. Пожалуйста.

Неохотно он повернул моторку. Мы пригнули головы и проскочили под веткой.

– Черт подери! – воскликнул Джеймс. – Ну и куда теперь?

– Видишь ту толстую стену из испанского мха, спускающуюся к воде?

– Да.

– Проезжай прямо сквозь нее. Это – потайной ход.

– Потайной ход. Черт знает что. Никто бы не догадался.

– Вот, что я имела в виду, называя это другим миром, – сказала я. – Можешь выключить мотор. Мы пойдем туда на веслах.

Он так и сделал, и я затаила дыхание, когда лодка ткнулась в мох, расступившийся, как занавес, пропуская нас в небольшой пруд. Когда мы доплыли, я подняла свой факел, Бо сделал то же самое.

– Теперь медленно покружим, – велела я. Свет наших факелов приподнял завесу темноты, освещая пруд. Под водой копошились черепахи и змеи, пуская пузырики. Мы увидели, как лещ хватает мошек. Приподнял голову аллигатор, блеснув зубами в свете факелов, и опять нырнул. Я слышала, как тихо охнул Бо. Где-то справа раздался зловещий крик ястреба. Полдюжины нутрий замерло на берегу пруда в поисках укрытия.

– Подождите, что это? – спросил Джеймс. Он встал, пошарил по воде своим веслом около лодки и вытащил бутылку. Это была пустая бутылка из-под рома. – Он был здесь. – Джеймс пристально вглядывался в темноту вокруг. – Поль! – пронзительно закричал он.

– Поль! – вторил Бо.

С минуту я не могла произнести его имени. Потом тоже закричала:

– Поль, пожалуйста, если ты здесь, ответь нам!

Ничего, слышны были лишь отзвуки болотной жизни. Где-то справа промчался олень. Сердце мое захлестнула волна ужасного предчувствия.

– Продолжай грести вдоль берега, Джеймс, – сказала я и выпрямилась, подняв свой факел справа, в то время как Бо держал свой слева. Вода хлюпала о лодку. Не было ни ветерка, и москиты с остервенением набросились на нас. Вдруг факелы высветили круглое дно пироги. Сначала оно было похоже на аллигатора, но, когда мы подплыли ближе, стало ясно, что это – каноэ Поля. Никто не произнес ни слова. Джеймс ткнул его своим веслом.

– Да, точно его, – сказал он. – Поль!

– Вон там. Что это такое? – спросил Бо, наклоняясь вместе с факелом. Джеймс повернул лодку, куда указывал Бо, и я посветила своим факелом. На большом камне с разметавшимися золотисто-каштановыми волосами, испачканными грязью, лицом вниз лежал Поль. Похоже было, что он тащился из последних сил и рухнул.