Мы чудесно поужинали, и Перл вела себя прекрасно. Потом Поль предложил остаться в фойе отеля и послушать джаз. Мы немного посидели, но поездка и хождение по магазинам изнурили меня больше, чем я предполагала. У меня закрывались глаза. Поль рассмеялся, и мы пошли в номер.

Это была первая ночь, которую мы провели в одной комнате, хотя и не в одной постели, и в этом была какая-то интимность, мы оба это чувствовали, испытывая неловкость. Когда я стояла у раковины в одной рубашке и смывала косметику с лица, я вдруг увидела в зеркале, как пристально смотрит на меня Поль своими голубыми глазами, и почувствовала себя раздетой. Как только он заметил, что я смотрю на него, он быстро отвернулся.

Я вошла в ванную комнату и переоделась ко сну. Поль был уже в своей постели, когда я погасила свет и забралась под одеяло.

– Спокойной ночи, Руби, – тихо сказал он.

– Спокойно ночи.

Тишина и темнота, казалось, сгустились вокруг нас. Отныне нам предстояло все делить поровну, стать одним целым, как и подобает мужу и жене, за исключением самого главного: мы не могли принадлежать друг другу. Мысль эта витала надо мной в ночи, преследуя, мучая. Но когда я повернулась на бок и закрыла глаза, меня вновь захватили воспоминания о Бо и нашей страстной любви. Ибо теперь это было все, что у меня осталось.

На следующий день мы продолжили наш поход за покупками в соответствии с перечнем, составленным миссис Тейт. Я сходила в художественный салон и оставила им свой список, по которому мне все обещали доставить в ближайшее время. После обеда мы с Полем прогулялись по Французскому кварталу теперь уже в поисках подарков для его сестер и родителей.

– Ты не собираешься повидать свою мачеху? – спросил он. – Она ведь еще ничего не знает о нас.

– Я думала об этом, да, – ответила я. – Хотя и не горю желанием.

– Я пойду с тобой.

– Нет. Думаю, сначала мне это лучше сделать одной, – откликнулась я.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – Заказать тебе кеб или…

– Нет, пожалуй, возьму такси. – Я так часто это делала, когда жила в великолепном доме своего отца в Гарден Дистрикт. Поездка все еще была для меня чудесной, радостной, но как только я вышла из машины и направилась к особняку, то почувствовала, как тяжело начало биться сердце.

Как мне вновь переступить порог этого дома и предстать перед мачехой, после того как я сбежала? Я знала, что Жизель в школе, поэтому встреча с ней мне не грозит, но войти в этот огромный дом, зная, что отца больше нет, нет больше Нины, а Бо где-то далеко в Европе, возможно, увлечен какой-то другой молодой женщиной, – все это казалось пыткой, на которую я сама себя обрекла.

Я стояла на улице и смотрела на знакомый особняк цвета слоновой кости. Он как будто не изменился, застыл во времени. «Вот сейчас я перейду эту улицу, и прошлое исчезнет, и я все начну сначала, – подумала я. – Папа будет жив, энергичный и красивый. Нина Джексон появится на кухне, ворча на качество продуктов и жалуясь на злых духов в шкафах, а Отис застынет у двери, ожидая меня для приветствия. Я услышу, как Жизель пронзительно жалуется на что-то наверху»…

Я уже собралась перейти через дорогу, когда подрулил знакомый «ролс-ройс». Я наблюдала, как он остановился перед домом и вышла Дафни. Если уж кто-то совсем не изменился, так это Дафни. Ледяная королева с гордой осанкой. Она отдала какое-то приказание водителю, машина отъехала, и Дафни начала подниматься по ступенькам. Новый дворецкий, пониже ростом, с темными с проседью волосами, немедленно открыл дверь. Как будто он ничем не занимался, а только ждал за дверью ее возвращения. Даже не кивнув ему, она прошествовала в дом. Он слегка поклонился, потом выглянул на улицу, как бы желая вдохнуть воздух свободы.