— Ну… — Я покачала головой и с трудом сглотнула. — Сам знаешь. Иногда.

Конечно думала. Мечтала об общем ребенке, серьезном малыше с лицом Питера и его тонким юмором, похожим на вспышки молний в летнем небе. Идеальном мальчике под стать моей идеальной девочке. Но это все равно что мечтать петь в «Сайпримс», или победить в марафоне, или (в моем случае) участвовать в нем. Лениво грезить о несбыточном, лежа в гамаке, стоя в пробке или перед шлагбаумом.

— Мы и так счастливы, — добавила я. — Мы вместе. У нас есть Джой. И мы нужны ей.

— Джой растет, — мягко возразил Питер. — Пора ее отпустить.

Я высвободила руку и отвернулась. Формально Питер прав. В случае с любой обычной двенадцатилеткой я бы безоговорочно согласилась. Но Джой — совсем другое дело. Ей нужно особое внимание, поскольку у нее проблемы со слухом и чтением. Из-за моего прошлого.

— У нас все замечательно, но ничего не меняется, — настаивал муж. — Мы живем в одном и том же доме, видим одних и тех же людей, ездим на море в Джерси каждое лето…

— Тебе там нравится!

— Все хорошо, — подтвердил он. — Но может быть еще лучше. Не бойся нового.

— Опять он о сексе втроем, — пробормотала я себе под нос.

— Давай хотя бы попробуем. Узнаем, что к чему.

Питер вытянул из бумажника визитную карточку и протянул мне. «Доктор Стэнли Невиль, репродуктивный эндокринолог, кабинет на Спрюс-стрит».

— В том же здании, — уныло заметила я, — что и врач, лечащий мой недавно обнаруженный артрит.

— Он может сделать УЗИ твоих яичников.

— Давно мечтала, — ответила я и вернула карточку.

Я подумала о нашей идеальной жизни. Втроем мы в безопасности, защищены от мира. Мой сад пышно расцвел за десять лет трудов. Розы увили кирпичные стены, гортензии выпустили голубые и сиреневые цветы размером с детскую головку. Дом стал в точности таким, о каком я всегда мечтала. В прошлом месяце семь лет поисков наконец увенчались великолепными золотисто-зелеными старинными напольными часами. Теперь они стоят над лестницей и мелодично отбивают время. Все идеально, не считая небольших проблем с успеваемостью Джой. Да и те, несомненно, вполне исправимы.

Питер коснулся моего плеча.

— Что бы ни случилось, выйдет у нас или нет, нам и так хорошо. Я счастлив, ты знаешь.

Я кивнула. Внизу из кухни потянулась вереница официантов и официанток в гимнастических костюмах и бикини. Они несли салатные тарелки. Мои глаза по-прежнему щипало, а в горле застрял комок. Но я не собиралась реветь посреди Конституционного центра, поскольку представляла, какие слухи распустит Шари, если узнает.

— Хорошо, — согласилась я.

— Кэндейс, — нежно прошептал Питер. — Пожалуйста, не надо так переживать.

— Я не переживаю, — соврала я.

Муж протянул мне свою тарелку, но, как ни странно, я совсем не хотела есть. Так что я поставила ее на стол и вслед за Питером спустилась по лестнице. Луна за окном высоко в небе заливала лужайку серебристым светом.

2

Тодд плюхнулся на кровать и уставился на меня.

— И чем вы там занимались? — спросил он.

Я вытащила заколки-невидимки из волос и молча улыбнулась. Кудри рассыпались по плечам.

— Мы твои лучшие друзья, — умолял Тодд. — Джеймс — наш двоюродный брат. Мы можем многое о нем рассказать. По-моему, он просто красавчик.

Тамсин, лежавшая на полу в спальном мешке, скривилась и шумно перевернула страницу книги.