Гонора села и стала ждать звонка доктора, беспокойно посматривая на часы. А что, если сейчас начнутся роды?

Гонора прождала час, затем позвонила сама.

— Это опять я, — сказала она девушке с приятным голосом, — миссис Айвари. Я звонила вам в три, но прошел уже час, а доктор Кепвелл не перезвонил мне. Не могли бы вы связаться с ним снова?

— Я говорила ему о вас, — ответила девушка.

— Пожалуйста, свяжитесь с ним снова, — попросила Гонора. — Скажите ему, что схватки повторяются каждые семь минут.

На другом конце провода долго молчали, затем девушка заговорила снова:

— Доктор Кепвелл сказал, чтобы вы ложились в постель и ждали утра. Он будет ждать вашего звонка утром или перезвонит вам сам.

Из брошюры Гонора знала, что первые схватки начинаются за шестнадцать — восемнадцать часов до родов — «отцы не должны впадать в панику при первых схватках», — но ей было страшно одной в пустой квартире. Чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей, она вымыла ванную и кухню. За окном забрезжил рассвет, и схватки повторялись уже каждые пять минут. Боль становилась невыносимой. Лицо и тело покрывались холодным потом.

Гонора позвонила Ви.

— Мне кажется, что маленький Айвари вот-вот появится на свет.

— Не беспокойся, детка, я скоро приеду.

Ви примчалась буквально через десять минут. Из-под зеленого пальто выглядывали черные кружева ночной рубашки — Ви даже не стала одеваться.

— Твой доктор будет ждать нас в больнице?

— Я пыталась связаться с ним дважды. Мне передали, что он будет ждать моего звонка утром, когда придет на работу.

— Господи! Ну-ка дай мне номер его телефона!

Ви что-то громко кричала в трубку. Похоже, доктор Кепвелл уже появился в больнице. Гонора корчилась от боли, когда Ви бросила трубку.

— Ну и мудак этот твой доктор! Слава Богу, он выезжает к тебе. Нам лучше подождать его на улице.

Вскоре прибыла карета «скорой помощи», но без доктора Кепвелла. Миловидная сестра помогла ей сесть в машину.

— Все будет в порядке, — кричала Ви, показывая скрещенные в знак удачи пальцы.

Гонору побрили тупой бритвой, поставили клизму и отвезли в палату, где уже были две другие роженицы и их мужья. Чтобы не кричать, Гонора до крови искусала губы.

— Вам уже пора рожать, а вашего доктора все нет, — сказала ей сочувственно миловидная сестра.

Доктор Кепвелл появился, когда Гонора уже не могла сдерживать крики, и они были слышны даже на улице. Он сразу потребовал сделать ей анестезию. Последнее, что помнила Гонора, были большая операционная и сердитый мужской голос:

— Боже милостивый! Вы же погубите и ее, и ребенка! Если это случится, я вышвырну вас из больницы, вы, мерзкий ублюдок!

Когда Гонора пришла в себя, на улице светило солнце. Во рту пересохло, и было трудно глотать. Все тело болело, особенно живот, где должен был быть ребенок. Не зная, родила ли она, Гонора погладила живот — он был забинтован.

Дверь палаты была закрыта. Из коридора доносились звуки мягких шагов и взрывы женского смеха. Какой-то странный звук, похожий на писк котенка, и тихий звон колокольчика привлекли ее внимание. Гонора прислушалась. Да это же детский плач! — догадалась она.

С трудом дотянувшись до кнопки звонка, Гонора позвонила.

Дверь тотчас же открылась, и в палату вошла пожилая сестра.

— Наконец-то вы пришли в себя, миссис Айвари.

— Я хочу видеть ребенка, — прошептала Гонора пересохшими губами.

Сестра подошла к кровати и разгладила и без того туго натянутые простыни.