— Спасибо, — повторила Гонора. Каждое слово давалось ей с трудом.

Ви убрала потную прядь со лба Гоноры.

— Успокойся, детка. Тебе лучше сейчас поспать.

Гонора кивнула и погрузилась в тяжелый сон.

Когда она проснулась, была ночь. По комнате метались длинные тени. Послышался шорох — она была не одна. Гонора в испуге вглядывалась в темноту.

— Дорогая? — Скрипнул стул. — Ты проснулась?

— Курт? — Гонора даже не удивилась, увидев его склоненное лицо.

Щека Курта прижалась к ее щеке. От него пахло одеколоном и зубной пастой.

— Ты видел Ви?

— Да, она оставила мне записку.

— Это был мальчик, — прошептала Гонора.

— Я знаю, любимая, знаю. Поговорим об этом позже.

— Мне нужно было сменить гинеколога.

— Дорогая, ты жила в чужом городе и чужой стране. Как ты могла знать, что он плохой, ведь тебе его рекомендовали.

— Я понимала, что он плохой специалист, но я заплатила ему сразу все деньги и не могла позволить себе найти другого.

— Ради Бога, Гонора, перестань винить себя. Достаточно и того, что я оставил тебя одну, не могу простить себе этого.

Гонора посмотрела на букет роз, принесенный Ви. Запах увядающих цветов смешивался с больничным запахом дезинфекции.

— Я знал, что ты слишком хороша для этого жестокого мира, — говорил Курт, — знал, что всякий может легко обидеть тебя, и я оставил тебя одну. Совсем одну, без друзей и родных. Как я мог это сделать? Как я мог уехать в эту далекую страну?

— Ты построил дорогу?

— Да. Неделю назад мы завершили строительство. — Курт нагнулся поближе. — Гонора, обещаю всегда быть рядом с тобой и никогда больше не оставлять одну. С сегодняшнего дня я буду следить, чтобы ни один волос не упал с твоей головы.

Курт тяжело опустился на стул и, закрыв лицо руками, зарыдал. Гонора вспомнила, как он плакал, рассказывая ей о своем детстве, но тогда это были тихие слезы.

Глава 22

Кристал всегда спала после обеда, и сейчас, проснувшись, она лениво потянулась и оглядела комнату. Она осталась довольна. С помощью Бани Мак-Хью ей удалось достичь желаемого результата. Неустойчивые, на изогнутых ножках кресла были заменены новыми, большими и низкими. Их шелковая бежевая обивка хорошо сочеталась с красивым ворсистым ковром; безвкусные панели мореного дуба уступили место изящным и светлым, толстые оконные стекла, почти не пропускавшие света, были заменены на тонкие и прозрачные, через которые открывалась величественная панорама залива.

«Восхитительно», — подумала Кристал. Но самым восхитительным было то, что теперь она спала одна в своей собственной комнате.

Шутки о старом муже-импотенте и молодой жене, которая нуждалась в утешении, не соответствовали действительности. Каждую ночь, а иногда даже дважды за ночь, Гидеон занимался с ней любовью. Кристал не отвечала ему взаимностью, а молча лежала под ним, ожидая, когда его страсть иссякнет. Что же делать? За все надо платить.

Гидеон не понимал, что она просто терпит его, считая минуты, когда придет конец ее мучениям, и очень гордился своей способностью удовлетворить молодую жену. Измученная его постоянным сексуальным голодом, Кристал испытывала к мужу только чувство отвращения, однако никогда не показывала этого. Когда по утрам, уходя на работу, он целовал ее, она отвечала ему легким поцелуем. Сегодня Гидеон был дома. Прежде чем уйти к себе в кабинет, он, потягивая виски десятилетней выдержки, рассказал ей о крупном заказе, предложенном его компании. Кристал молча его выслушала и выпила с ним кока-колы — она была беременна и не выносила спиртного.