— Тогда почему бы тебе, детка, не постараться быть тихой-тихой, как мышка? — Он осторожно раздвинул ее плотно сжатые ноги. Такая мягкая, подумал он. А кожа — как бархат. Он улыбнулся про себя, почувствовав, как по ее телу пробежала первая дрожь наслаждения. Ему ужасно нравилось, когда она так дрожала.

— Прекрати, — прошипела Мэтти. — Ты хочешь со мной посчитаться, так?

— Да что ты, детка. Я это делаю потому, что я такой мягкий и чувствительный человек, который чертовски тебя хочет. — Он нетерпеливо стащил с нее рубашку и перебросил через перила.

Мэтти едва не вскрикнула, когда рубашка порхнула вниз.

— Бога ради! Что подумает Флинн, когда увидит ее утром?

— То, что нужно, то и подумает. Что я мечу свою территорию.

— Ну, наверное, я еще должна быть благодарна, что ты не делаешь этого тем способом, каким пользуются волки и другие дикие звери, — сердито проговорила Мэтти. — Послушай, Хью, нет никакой необходимости относиться к этому так примитивно… Ох! — Она зажала себе рот рукой, потому что вдруг услышала собственный стон.

— Тихо, детка, а то он услышит. Подумай только, как будет неловко. — Хью скользнул вниз, к ее ногам, вдоль очаровательных изгибов ее тела, и наконец добрался до сути.

— Мммм, нет. Я же сказала, нет, ох! — Мэтти накрыла лицо подушкой. Одной рукой она придерживала ее, а другой крепко и болезненно вцепилась в волосы Хью.

В этот момент он пустил в дело язык.

— Ммм. — Мэтти сдернула подушку с лица. — О Господи, Хью!.. — Она снова зажала рот подушкой. — Ммммм. Нет, Хью…

Хью дождался, когда она начала судорожно выгибать спину, а ее заглушенные стоны грозили перерасти во вскрики наслаждения, к которым он так привык за последние несколько дней.

Решив, что Мэтти зашла уже слишком далеко, чтобы помнить о подушке в качестве глушителя, он пошире раздвинул ее ноги и медленно овладел ею.

Потом сдернул подушку с ее лица и увидел, что она смотрит на него огромными сияющими глазами, крепко закусив нижнюю губу, чтобы остановить собственные крики.

— Сунул, вынул — и бежать? — прошептал Хью и хрипло рассмеялся.

— Я же сказала, это совсем неплохо.

Он с усмешкой прижался к ее губам. Еще через мгновение заглушил ее вскрик освобождения и почувствовал, как она содрогнулась под ним.

Быстро оторвавшись от ее губ, он зарылся в подушку, чтобы самому не возвестить громогласно о своем оргазме. Кровать под ними ходила ходуном.

Мэтти разбудил громкий, пронзительный звонок телефона. Она судорожно попыталась заставить зловредный аппарат замолчать, и наконец ей удалось это сделать, поднеся трубку к уху.

О чем она немедленно пожалела. Слезливый крик Эриел прозвучал громче телефонного звонка.

— Он там, с тобой, Мэтти, признавайся. Я знаю, что он там. Он бросился к тебе, как и все остальные.

Дай ему немедленно трубку. Я хочу сказать Флинну Грэфтону прямо в лицо, что он никогда больше не окажется в моей постели. Сколько бы ни умолял.

— И тебя с добрым утром, Эриел. Очень мило с твоей стороны позвонить. — Мэтти открыла глаза и уставилась в потолок. Она была в постели одна. Снизу слышались низкие мужские голоса и звяканье чашек. Оттуда поднимался аромат крепкого кофе.

— Я надеюсь, ты удовлетворена, Мэтти, — вопила Эриел. — После всех этих лет ты наконец своего добилась. Ты сумела это сделать, так? Ты запустила свои мерзкие коготки в единственного мужчину, который мне нужен.

— Эриел, вопреки распространенному мнению, что у нас с Флинном роман, это не соответствует действительности.