Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Он плыл по реке, что несла свои воды то ли с севера на юг, то ли с востока на запад, и улыбался: он любил этот миг своей жизни. Изабелла медленно ходила по саду, солнечные блики играли на стульях, потемневших от времени, а он поглаживал свою шелковистую бороду и улыбался; на площади был сложен костер, вокруг стояли люди и самозабвенно пели, обнимая сердцем свое прошлое. Люди когда-то кричали «Долой Республику!» — потом они плакали; тогда они плакали, а теперь смеялись, и потому их победа была настоящей, и будущее не имело над ней власти; они знали, что завтра снова придется идти вперед, отступать и сражаться, но так будет завтра, а сегодня они были победителями. Они переглядывались, переговаривались и смеялись: мы победили; и они знали, что они не мошкара и не муравьи, — они люди; и, чтобы убедить себя в этом, они рисковали жизнью и расставались с ней: для них не было другой правды.

Я шагнул к двери; я не мог ни рисковать жизнью, ни улыбаться им, и не было больше ни слез в моих глазах, ни жара в моем сердце. Человек ниоткуда, без прошлого и будущего — без настоящего. Я ничего не хотел и был никем. Я шел шаг за шагом к горизонту, и он с каждым шагом отступал; капли воды взлетали и падали, и каждое новое мгновение стирало предыдущее; мои руки были навсегда пусты. Посторонний, мертвец. Они были люди, и они жили. Я не принадлежал к их племени. Мне не на что было надеяться. Я вышел за дверь.

 

Эпилог

 

Впервые за время рассказа голос Фоски задрожал; он опустил голову; руки его лежали на клеенке по сторонам чашки, и он смотрел на них, будто не узнавая; он шевельнул правым указательным пальцем, затем левым, и руки опять застыли. Регина отвела взгляд. Был день, крестьяне сидели за столами, ели суп и пили белое вино; в мире людей начинался новый день, и за окном голубело небо.

— А за той дверью было еще что-нибудь? — спросила Регина.

— Да. Площадь Отель-де-Виль, Париж. А дальше — дорога в поля, которая привела меня в лес, в глухую чащу. Там я заснул. Я проспал шестьдесят лет, и, когда они меня разбудили, мир ничуть не изменился. Я сказал им: «Я проспал шестьдесят лет». И они упрятали меня в дом умалишенных. Мне там было неплохо.

— Не упускайте деталей, — попросила Регина.

Она смотрела на дверь и думала: когда он закончит, придется выйти отсюда, и там снова начнется какая-то жизнь. Но я не смогу по ночам засыпать, и мне не хватит смелости умереть.

— Больше рассказывать не о чем, — сказал Фоска. — Каждое утро солнце вставало и заходило. Меня поместили в дом умалишенных, потом выпустили. Были войны: после войны — мир, после мира — новая война. Всякий день одни рождаются, другие умирают.

— Замолчите, — сказала она и зажала его рот рукой. Ужас сдавил ей горло, а потом и сердце, скрутил живот. Ей хотелось закричать. Прошли долгие секунды, и она спросила: — И что вы теперь собираетесь делать?

— Не знаю.

— Снова уснете?

— Нет. Я больше не могу спать. — Он понизил голос. — Мне снятся кошмары.

— Вам? Кошмары?

— Мне снится, что на земле не осталось людей, — ответил он. — Они умерли. Земля вся белая. В небе луна, и она освещает эту белую землю. А на земле только я один. И еще мышь.

Он говорил совсем тихо, и на Регину смотрели глаза очень старого человека.

— Какая мышь?

— Маленькая проклятая мышь. Людей не останется, а она будет вечно бегать по кругу. И обрек ее на это я. Вот самое большое мое преступление.

— Но она этого не знает, — заметила Регина.

— Верно. Не знает. И все бежит по кругу. Однажды только мы и останемся на земле, я и она.

— И я под землей, — сказала Регина.

Быстрый переход
Мы в Instagram