|
Повинуясь внезапному порыву, я набираю номер Марты. Проверить не помешает, так ведь? Прислоняюсь к перилам на крыльце и слушаю гудки, затаив дыхание. Вдруг до ушей что-то доносится. Эхо. Вновь звоню и убираю телефон подальше от уха. Нет, не показалось. Звук тихий, чуть громче стука моего сердца. И все же что-то звенит.
Шагаю в прихожую и снова делаю вызов. Нет, не кажется. Телефон Марты в квартире Адама. 40
Шепердс-Буш Воскресенье, 14:30
Не раздумывая, звоню Дженни. Руки дрожат, меня охватывает ужас, а воображение рисует страшные картины. Дженни отвечает после второго гудка. – Слава богу! – с облегчением выдыхаю я. – Не самое подходящее время, – отстраненно говорит Дженни. – Где ты? С Адамом? – Чего? Нет. Только вернулась с так называемого «отдыха», у меня много работы, не видела мальчиков все выходные, и, честно говоря… – Я еду. Срочное дело. Голос Дженни меняется. – У тебя все… С Диланом все нормально? – Нормально. Но кое-что случилось. Поговорим с глазу на глаз. – Не самое удачное время. – Буду через двадцать минут. Главное, не звони Адаму. Вешаю трубку, как раз когда Дилан перебегает дорогу, сжимая в руках желтые баночки и радостно напевая себе под нос. Увидев меня, он чуть не роняет их на крыльцо. – Мама? Что такое? Замираю. Не стоит Дилану об этом волноваться. – Помнишь Марту? – непринужденно спрашиваю я. – Которая жила над нами? – Да. Что с ней? – пугается Дилан. У меня волоски на руках встают дыбом. – Как понять – «что с ней»? – Ну, зачем бы иначе ты спрашивала? Не могу собраться с мыслями. Это слишком. Марта. Адам. Ролло. – Слушай, надевай-ка пальто. Нам надо ехать. – Я только вернулся! Нужно покормить Грету сверчками. – Давай, Дилан! – Ты же всегда оставляешь меня дома, и ничего, – упирается он. Накатывает волна стыда. Сердце выбивает дробь, как барабан школьного оркестра. Надо подумать, а не получается. – Слушай, нет времени спорить. Просто, м-м-м… Запрись дома и сиди. Не знаю, когда вернусь. Дилан победно кивает. Пытаюсь его обнять, но он уже мчится в дом, прижимая к груди банку со сверчками, словно трофей. * * * Когда такси наконец подъезжает к Дженни, у меня трясутся руки, и мелкая дрожь напоминает остаточные толчки после землетрясения. Дженни открывает мне босая, в спортивных шортах и потрепанной университетской толстовке. На диване корзина с неглаженым бельем, на журнальном столике недоеденный салат навынос, на ноутбуке открыта экселевская таблица. Слышно, как Макс и Чарли мутузят друг друга наверху, сопровождая удары то радостным улюлюканьем, то сердитыми воплями. Я отчего-то ужасно волнуюсь. И почему ладони потные? Я не решила, как все объяснить Дженни. Позвонила ей бездумно, а теперь мнусь. Смотрю на неразобранный серебристый чемодан на полу. – Может, сядем? – я показываю на диван. – Садись, – настороженно откликается она. – Тебе тоже не помешает. – Постою. Говори, что хотела. Обращаюсь к ковру, не в силах встретиться с ней взглядом. – Кажется, Адам участвовал… замешан… в исчезновении своей бывшей девушки. – Шутишь? – Дженни прищуривается. – Нет! Я серьезно. Я за тебя волнуюсь. Понимаешь… – Не понимаю, – лицо Дженни наливается кровью. – Какая бывшая девушка? О чем ты вообще? Руки потеют еще сильнее. Что нелепее – вытереть о джинсы или о диван? – Марта. |
