– А ты чем занимаешься? – щебечет Лейси.

Теряюсь – всего на миг, и все же. Взгляд Лейси падает на шары и обратно на меня. Она натянуто улыбается.

– А-а, ну да! Вот и молодец! – хвалит она, как малого ребенка. – Молодец, Флоренс. Встала на ноги, несмотря ни на что.

Одна из диванных русалок морщит носик.

– А вы откуда друг друга знаете?

Лейси шумно сглатывает.

– Флоренс пела с нами в группе. До того, как Роуз ее, м-м-м… – она умолкает.

– Я ушла до того, как группа стала популярной. Самое неудачное решение в моей жизни, – мой обычный ответ, я его не раз повторяла, но от этого не легче.

Лейси заметно радуется, что я не хочу ставить ее в неловкое положение.

– Мы многое в тот день потеряли, – поспешно добавляет она.

– А, ясно, – отвечает гостья, наматывая золотые волосы на палец. – Так почему вы ушли?

Все вокруг мутнеет, будто под водой. Опираюсь рукой о стену, чтобы не упасть.

– Это было давно, – только и бормочу в ответ.

– Послушай, Флоренс, – Лейси хочет изобразить тревогу, но ботокс не дает. – На мой взгляд, все несправедливо сложилось.

Краска бросается мне в лицо, а тело горит, как в лесном пожаре.

– Ничего, Лейси, – мямлю я, пячусь и спотыкаюсь о пакет с шарами. Один за другим звучат хлопки, будто пулеметная очередь. Девочка ударяется в плач. – Я, э-э… кое-что забыла в машине. Сейчас вернусь, – бросаю я через плечо по дороге к выходу.

На улице дождь. Каждая капля, бьющая по макушке, – личное оскорбление. Влажность угробит свежую укладку, но я и без того унижена. Брожу среди ярких, как леденцы, домов, точно сомнамбула, а слова Лейси вновь и вновь крутятся в голове, как чертово колесо позора, с которого не сойти. Молодец! Молодец! Молодец!

У Ноттинг-Хилл-Гейт передо мной появляется грязный паб, словно мираж в пустыне. Внутрь тянет, как магнитом. Подобное к подобному. Помойка к помойке.

В пабе тусклый свет и липкий пол; подошвы хлюпают, пока шагаю к бару. Почти никого нет, только компания строителей смотрит по телику главные моменты Премьер-лиги.

За стойкой пожилой мужчина протирает салфеткой вилку.

– Водку с диетическим тоником.

Он глядит на меня с искренним удивлением, будто я вошла к нему в дом и потребовала массаж ног.

– Что-что, дочка?

– Водку с диетическим тоником, – повторяю я громче.

Он поворачивается спиной и звенит бутылками со скоростью улитки. Пока сделает коктейль, мы оба отправимся на тот свет.

– Ну, водка точно есть, – он достает пыльную бутылку «Смирнофф». – А вот диетический тоник, боюсь, закончился. Как насчет «фанты»? – весело спрашивает бармен. – Водочка с «фантой», а?

– Что за бар такой? – огрызаюсь я.

– Так ведь у нас простой паб, дочка. Еще даже не обед. В такое время парни за кружкой пива приходят, – голос у него очень добрый, хоть плачь. – После обеда будет привоз. Заглядывай через три часа, сделаю тебе, что захочешь.

– Ладно, – смягчаюсь я. – Водка с «фантой».

Переключаюсь на строителей и решаю, кто симпатичней. Один поднимает голову, я отвечаю улыбкой. Строитель тотчас краснеет и смущенно переводит взгляд на телевизор.

Престарелый бармен ставит оранжевое пойло на стойку. Выпиваю залпом.

– Еще.

– Тяжелый день, да? – он сочувственно улыбается.

Молчу в ответ и не отрываю взгляда от симпатичного строителя, пока друзья не начинают подпихивать его в бока и шептаться. Тогда он встает и шагает ко мне. Высокий, это хорошо.