– Прошу родителей и опекунов… – начинает мисс Айви, без особой надежды обводя рукой растущую толпу.

А возмущенные матери забрасывают ее вопросами, как ручными гранатами.

– Где наши сыновья?! – вопит Аллегра Армстронг-Джонсон, пытаясь удержать рвущуюся с поводка собаку.

Хоуп Грубер размахивает песочного цвета сумкой от «Боттега Венета», как оружием.

– Говорите, что случилось!

– Школа закрыта, – слабо отзывается мисс Айви и бросает отчаянный взгляд на заместительницу, Хелен Шульц, а та рыдает в платочек, даже не скрывая, что от нее никакой пользы.

Клео Рисби выходит вперед.

– Немедленно объясните, что случилось!

Мисс Айви встревоженно смотрит на собрание матерей. Руки у нее дрожат. Ничего хорошего не жди.

– Ученик пятого класса, он… Как бы сказать… Похоже, он… – Она умолкает, глядя на Клео. – Полиция прибудет с минуты на минуту. Давайте лучше подождем.

Толпа возмущенно гудит. Мисс Айви сдается, вновь шевелит губами, но поздно. Я оглохла от ужаса, и в голове бьется лишь одна отчаянная молитва: «Только не Дилан. Только не Дилан. Только не Дилан».

Пробираюсь к мисс Айви сквозь толпу. Она что-то слабо возражает, когда я толкаю ее плечом, чтобы пройти к воротам. У синей двери, наверху лестницы, ссутулившись, стоит мисс Шульц – трудно себе представить более неподходящего охранника. Ее бежевая гетра сползла до лодыжки, обнажая паутину варикозных вен.

– Пустите, – велю я, но мисс Шульц не слышит за звуками собственных рыданий. Вдалеке воет сирена. – Пустите! – кричу я громче, и она уходит с дороги. К моему удивлению, синяя дверь без особых усилий открывается с тихим щелчком. Голос мисс Шульц затихает вдали:

– …поиск пропавшего… весьма необычно… сотрудничество с органами власти…

Захожу в тускло освещенный коридор, пахнущий грязными носками и свежим мелом.

– Дилан? – кричу я в темноту, потому что никаких дверей не видно.

Когда глаза привыкают к темноте, передо мной оказывается целая толпа мальчиков, да все не те, Дилана среди них нет. Они вертятся и шушукаются у стены коридора.

Учитель биологии мистер Демпси мчится ко мне, размахивая руками.

– Как вы… Школа закрыта! – заявляет он, поправляя на носу очки с толстыми стеклами. – Вам сюда нельзя.

Прохожу мимо и спешу по лестнице к кабинетам.

– Дилан! – кричу я в пустоту.

Не вижу, что там сбоку от меня, и не слышу мистера Демпси, хотя он где-то за спиной. Душа словно покинула тело. Если с Диланом беда, какая угодно, нет смысла жить на земле. Спрыгну с крыши, и все.

Заглядываю в туалет.

– Дилан! Ты здесь?

Не верю в магическую дребедень, но клянусь: Дилан тут; я чую саму душу сына прежде, чем зрительный нерв успевает уловить его присутствие и передать в мозг связный сигнал. Я как в микроскоп вижу бледную кожу, пронзительно-зеленые глаза, россыпь веснушек на носу.

Мой единственный сын жив-здоров и невредим, сидит, прислонившись спиной к батарее.

– Привет, мам, – говорит он как ни в чем не бывало.

У меня впервые после примерочной в «Селфриджес» как груз с плеч падает. Я прижимаю Дилана к себе изо всех сил. Хочется сложить его, как бумажного лебедя, и спрятать в животе, где ему ничто не грозит.

Дилан поднимает голову. Лицо грязное, над бровью свежая царапина.

– Его нашли?

– Кого? – брякаю я. Облегчение столь сильное, что все остальное забылось. Хотя, конечно, пропал чей-то ребенок, и если его мать так же бросится к синей двери, ее поиски завершатся весьма печально.

– Алфи, – отвечает Дилан, не глядя мне в глаза.