Поднимаю голову. Дилан наблюдает за мной из окна. По его лицу пробегает мрачная тень. Он задвигает шторы и исчезает в глубине дома.

30

Шепердс-Буш

Понедельник, 07:20

В понедельник, когда Дилан возвращается в школу, Алфи уже не в главных новостях «Дейли пост» – его сменяет землетрясение в Азии, протесты из-за глобального потепления у штаб-квартиры нефтегазовой компании, а также Маккензи Мэтьюз, двадцативосьмилетняя инфлюэнсерша из «Тик-Тока», которую чуть не задушил незнакомец в маске, когда она возвращалась домой с девичника. Маккензи все утро дает интервью о «смертельно опасной» встрече с Душителем из Шепердс-Буш.

Меня по-своему успокаивает то, как скоро все вернулись к прошлой жизни. Если остальные смогли так быстро забыть историю с Алфи, то и я смогу.

И Дилан тоже.

Сегодня пеку вафли – отпраздновать возвращение Дилана в школу. Это совсем на меня не похоже, он даже пугается.

– Мам, ты как? – встревоженно спрашивает сын, садясь за кухонный стол.

– Прекрасно. Лучше не бывает.

Так и есть. Я проснулась без будильника, как заряженная до предела батарейка. И без «Ред булла» обошлась. Возможно, отныне так и будет. Домашние завтраки. Мама в фартуке. Примерное воспитание.

– Хочется в школу? – шлепаю ложку сырого теста на шипящую плиту вафельницы.

Дилан пожимает плечами.

Уже неплохо. Склонившись над тарелкой, сын поспешно отправляет в рот вафли. На нем вновь форма Сент-Анджелеса. Выглядит хорошо. Здоровый. Теперь все вернется на круги своя.

Дилан хмурится.

– Ты что-то с бровями сделала?

Меня обдает ледяной волной паники. Рука взлетает ко лбу.

– Нет!

– А, ясно, – он дальше жует вафли. – Выглядят по-другому.

Выдавливаю улыбку, не обращая внимания на тяжесть в груди.

– Нет. Все как всегда, – двигаю к нему тарелку. – Возьми еще.

* * *

В кои-то веки мы с Диланом приходим в школу пораньше. Аллегра, Фарзана и Хоуп сбились в стайку и шепчутся. Хоуп ловит мой взгляд и понимающе кудахчет:

– Опять приучаем к школе, да?

– Ты мне? – изумляюсь я.

Хоуп приподнимает голову.

– Я тут как раз говорила Аллегре: хорошо, что вернули занятия. Детям полезно, когда все по распорядку.

– М-м-м, да-да. Это верно.

Аллегра кивает. Я будто прошла маленькое испытание. Похоже, после трагедии и ареста другие матери стали ко мне терпимее. А может, Хоуп чувствует себя виноватой, ведь поначалу она подозревала Дилана.

– Что-нибудь слышали от Клео? – неуверенно спрашивает Хоуп.

В первые дни после ареста мистера Секстона Клео утратила привычную безупречность манер. Сначала спросила в чате насчет записи детей на лыжную поездку в феврале. Потом добавила ссылку на статью с провокационным названием: «Пять пропавших детей, которых нашли живыми». Несколько человек поставили сердечко, но никто не нашелся что сказать.

Затем Хоуп неосмотрительно предложила превратить нынешний БЗВ в сбор средств для создания «стипендии имени Алфи Рисби», и у Клео сорвало крышу.

ХВАТИТ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО МОЙ СЫН УМЕР!!!

Все так растерялись с непривычки, что чат замолк.

– Боже, помоги ей, – говорит Аллегра, пока ее уродливый пес рвется с поводка. – Представить страшно.

– Да уж, тяжело потерять и мужа, и сына, – соглашается Фарзана.

– Так неудобно проводить БЗВ, раз Клео… не одобряет новый план, – мнется Хоуп.