Улыбаюсь, снимаю туфлю и осторожно скольжу ногой вверх по ноге Мэтта Б.

Он щелкает языком, показывая на мою тарелку.

– Ты даже не притронулась к желтохвостику.

Мэтт Б. очень серьезно относится к еде. На знании ресторанов построена вся его личность.

Накалываю холодный кусочек рыбы на палочку и отправляю в рот. Он тает у меня на языке, как холодное соленое масло. Я одобрительно мычу.

– Держи, – Мэтт Б. пододвигает мне второе сакэ. – Запей. Лучше всего подходит по вкусу, – он пускается в рассуждение о пяти основных видах саке и способах их ферментации, а мои мысли незаметно переносятся к Иэну. Интересно, каков он на свиданиях? Наверняка совсем другой.

Мэтт Б. наконец откладывает палочки для еды и звенит ключом гостиничного номера, он уже слегка пьян. На его лбу блестит тонкая пленочка пота.

– Идем? – спрашивает он с кривой улыбкой.

У меня скручивает живот. Я вроде пьяная, но не настолько. И все же иду за ним в номер. Он расстегивает рубашку, а меня вдруг начинает тошнить при виде его нетерпеливого лица. И дело не в алкоголе. Просто перепихон с чужим поганым мужем уже не кажется волнующим и запретным. Я такая жалкая! И ради этого оставила Дилана одного? Что я творю?

Бормочу извинения, хватаю туфли и бегу по коридору к лифту.

Пытаюсь вызвать такси, но приложение не дает. «На водителей высокий спрос. Попробуйте через несколько минут». Высокий спрос. Неплохо, наверное.

Пофиг, поеду на ночном автобусе. Поднимаюсь на второй этаж и занимаю место посередине, сразу за лестницей. В салоне полно обычных персонажей: рабочих со смены в потных форменных рубашках с логотипами компании; усталых гуляк, балансирующих на грани между опьянением и похмельем; несколько отчаявшихся, нашедших в автобусе убежище от ночного холода. Надеваю наушники и погружаюсь в свои мысли, пока мы скользим по темноте Гайд-парка.

В нос ударяет запах. Открываю глаза и вижу женщину – низенькую, согбенную, ростом не больше ребенка, в кашемировом пальто не по размеру. Под ним скрывается баснословно дорогая пижама от «Фретте». Не верю своим глазам.

– Клео? Ты что делаешь в автобусе?

Я слышала, как сильно горе влияет на человека, но Клео изменилась до неузнаваемости. Сверкающее белокурое каре превратилось в лохматое облако седых волос. В руках у нее бутылка шабли и лакированная фирменная сумка, набитая бумагой.

Клео усаживается рядом, обдав меня винными парами и запахом пота. Не пойму, узнала она меня или нет, но вроде доверяет.

– Ролло знает, где ты? – мягко спрашиваю я.

Клео откидывается на спинку сиденья.

– Эта лживая свинья? – она отпивает вина прямо из бутылки. – Его девке двадцать пять. Двадцать пять!

– Сочувствую. Из-за Алфи. Конечно, мы с тобой не всегда ладили, но… Даже представить не могу, каково тебе.

– Я все знаю, – она поворачивается боком и заглядывает мне в глаза.

– О чем? – с тревогой спрашиваю я.

– О тебе и Дженни. Мисс Шульц мне рассказала. Вы пытались его найти. Почему?

– Почему? Наверное… хотели как лучше. Это ведь такой ужас!

Клео запускает руку в пакет и наклоняется ближе, будто хочет поделиться секретом.

– Смотри, – она пихает лист бумаги мне в лицо.

Детский рисунок синей ручкой. Дом, сад, собака. Внизу подпись: «Люблю тебя, мама».

– Э-э… Не понимаю.

Клео вытирает лицо рукавом пальто.

– Кто-то нам отправил.