Лестницы переставили в следующий ряд.

В саду было двадцать четыре сливы, узловатых старых ветерана, за которыми Эдвардс бережно ухаживал. Скрипевшую под грузом подводу дважды отправляли на кухню, прежде чем сборщики перешли к последним деревьям.

Из-за серых облаков выглянуло солнце, посылая на землю золотистые лучи. Те, кто освободился, стали уносить лестницы. Кухарка и миссис Кантл собрали судомоек и направились в дом. Предвкушая заслуженную награду, слуги поспешили на помощь тем, кто еще срывал оставшиеся сливы.

Десять минут спустя после того, как все было закончено, снова появились кухарка и миссис Кантл, возглавлявшие процессию судомоек. Каждая несла поднос, нагруженный булочками, свежесбитым маслом и прошлогодним сливовым джемом. За ними следовали четверо лакеев с двумя огромными чайниками.

По округе снова разнеслись приветственные крики. Франческа спустилась с лестницы. Джайлз взял ее за руку, и они вместе направились к кухарке.

Та сделала реверанс и налила им чая. Они оба взяли по булочке, намазали маслом и джемом. Франческа, улыбаясь, подняла булочку и повернулась к выжидающей толпе:

— Спасибо всем за сегодня и за завтра!

— И моя благодарность тоже, — присоединился Джайлз, тоже поднимая булочку. — За Ламборн!

Вспугнутые счастливыми воплями птицы поднялись в небо. Джайлз широким жестом показал на подносы. Супруги обменялись взглядами и отошли туда, где миссис Кантл разливала чай матери, Хенни и Хорэсу. Все трое были измазаны сливовым соком. Лица их сияли.

— Дорогая, что за чудесный день!

— В будущем году нужно тоже собраться вместе.

— И каждый год.

Джайлз осмотрел себя. Если не считать нескольких брызг, он легко отделался. На бедре и груди Франчески синели большие пятна: очевидно, она забылась и вытерла липкие руки о платье.

Два конюха извлекли флейты. Веселье разгорелось не на шутку. Джайлз и Франческа прошли сквозь толпу, получая и раздавая благодарности.

— Не стоит их торопить, — шепнул Джайлз Уоллесу, стараясь игнорировать засохшую струйку сока, сбегавшую из уголка рта неизменно опрятного мажордома. — Все сделано. Пусть немного развлекутся: они это заслужили.

— Вечером все кончится само собой, — согласилась Франческа, опираясь на руку мужа.

Уоллес улыбнулся:

— В самом деле, мэм. Мы всего достигли и теперь, как говорится, можем почивать на лаврах.

— Наслаждайся нашими лаврами, — пробормотал Джайлз жене. — Завтра будет праздновать все поместье, но сбор слив — это радость для всего замка.

Он обнял Франческу за талию и увлек в веселом сельском танце, к полному восторгу окружающих.

Франческа смеялась и танцевала, старательно следуя его подсказкам. Люди хлопали в ладоши, поощряя танцующих. Джайлз кружил жену, пока она не задохнулась, хмельная от счастья.

— Ох! — фыркнула она, едва не падая на Джайлза, который все-таки смилостивился и оттащил ее в сторону.

— Мама уходит.

Они помахали леди Элизабет, Хенни и Хорэсу и долго смотрели, как троица шествует по парку. Солнце постепенно тускнело, последние лучи растворялись в наступающей тьме, и все же импровизированная вечеринка была в самом разгаре.

— Думаю, нам стоит их оставить, — пробормотал Джайлз на ухо Франческе. — Оставшись, мы будем напоминать им об их обязанностях.

Франческа прислонилась к нему, накрыв его ладони своими.

— Если они увидят, что мы уходим, подумают, что тоже должны уйти.

— В таком случае мы ускользнем незаметно. Куда-нибудь в другое место. Необязательно в дом, — искушал Джайлз.

— Куда именно? — весело поинтересовалась она.