Франческа молча смотрела, как Джайлз отодвигает блюдо с фруктами, кладет салфетку рядом с тарелкой и поднимается.

Он вежливо кивнул и пошел к двери. — Увидимся за ужином.

И прежде чем она успела раскрыть рот, вышел из комнаты.

Франческа раздраженно отбросила нож. Возможно, он и вправду загружен работой?

Решив сохранить супружеский мир и в интересах домашнего покоя, Франческа велела подать плащ и пошла прогуляться.

Облака нависали все ниже. Солнце исчезло. Под дубами лежали вороха листьев — толстый ковер, заглушавший шаги. Воздух был неподвижным и прохладным. Надвигалась зима.

Она пыталась уговорить себя не волноваться. Может, ей все это кажется? Может, она зря принимает это так близко к сердцу?

Но если рассуждать логически, она права…

Франческа пошла по параллельной подъездной аллее дорожке… Куда же она собралась?

Наверное, лучше отвлечься и подняться на парапет, посмотреть, какой вид открывается оттуда в ненастную погоду.

Она повернулась и замерла, глядя на неловко переминавшихся лакеев. Они настороженно уставились на нее.

Франческа, плотно сжав губы, пошла вперед. Лакеи поклонились, когда она проходила мимо. Она кивнула и зашагала дальше, боясь что либо закричит на весь парк, либо затопает ногами и начнет ругаться по-итальянски. Но при чем тут лакеи?

Что это он себе вообразил, спрашивается? Ревнует? Не может быть!

Но тогда в чем причина этих драконовских мер? Его взволновала уничтоженная шляпка, но она нашла подходящее объяснение. А суматоха по поводу испорченного масла в приправе… Просто смехотворно!

Он пошла вдоль парапета.

Пусть его тревожат эти дурацкие совпадения, но неужели, по его мнению, она так беспомощна, что с ней следует обращаться как с ребенком? Приставлять к ней нянек? Даже двух?!

Под подошвами хрустели листья. Добравшись до того места, где река делала поворот, она остановилась, невидящими глазами глядя на окутанную туманом панораму. Мозг отказывался воспринимать происходящее.

Ее так и подмывало добраться до беседки, запереться там и ждать, пока он не придет за ней. Тогда уж он точно с ней поговорит.

Именно это так ее раздражало. Так выводило из себя. Он избегает ее, потому что не желает обсуждать свою последнюю выходку. Как он сказал, так и должно быть, невзирая на ее мысли и чувства.

Она скрипнула зубами, снова подавляя неодолимое желание завизжать, но все же справилась с собой и повернула назад.

Два часа спустя она появилась во вдовьем доме. Леди Элизабет и Хенни встретили ее поздравлениями и похвалами по поводу невероятного успеха ее праздника и того, что они назвали Великим Сбором Слив. Ей пришлось улыбаться, пить чай и слушать комплименты. Почти без перерыва они перешли к добавлениям, которые недавно сделали на копии фамильного древа, составленного ранее Франческой.

Это немного отвлекло ее. Поглощенная их объяснениями, именами, связями, воспоминаниями, она на секунду забыла о своих бедах. Потом свернула свиток и забрала с собой. Теперь нужно подумать, что делать с ним дальше. Она никогда не была членом большой семьи, и теперь множество еще не оформленных идей теснилось у нее в голове. Но принять определенное решение было трудно, вернее, почти невозможно. Пока. Пока она не поймет, что происходит в ее супружеской жизни и что с этим делать.

Ни леди Элизабет, ни Хенни, занятые собственной болтовней, не заметили ее озабоченности. Она ушла, ни словом не упомянув о своих невзгодах. Не спросила, почему вполне понятная озабоченность Джайлза внезапно перешла все границы, превратившись в чрезмерную. Ответ она должна узнать сама. Подобные дела нужно решать с мужем.

Приказ Джайлза выполнялся беспрекословно: двое лакеев, упрямо топавших рядом, служили достаточно неприятным воспоминанием. Она чувствовала себя как в клетке, но не это ранило больнее всего.