Я киваю, думая, что на этом инструктаж по вводу меня в должность «бригадире» окончен, и пора выметаться. Но Хозяин качает головой.

— Это ещё не всё. На такую «работу» тебе за глаза полчаса в день хватит. На остальное время поступаешь в полное распоряжение Александра. Его слово для тебя точно такой же закон, как и моё.

Хозяин наконец переводит взгляд с меня на чашку, берёт её и начинает кофе свой прихлёбывать. И вид у него такой, будто в кабинете и нет никого.

«Ну теперь, вроде, аудиенция окончена», — думаю я, но, боясь снова ошибиться, смотрю на Сашка.

Точно. Лишних разговоров Хозяин не любит. Разворачивается Сашок, мне глазами в сторону двери указывает и идёт из кабинета. Иду и я за ним, как на верёвочке. Что-то мне всё это не очень нравится. Сашок — не Харя, и, случись что, «ствол» мне не поможет…

Вышли мы в холл. Тут Сашок останавливается, поворачивается ко мне лицом и начинает меня рассматривать. Молча, почти как только что Хозяин. Но не сверлит и рентгеном не просвечивает. Смотрит и всё. Ни хорошего в его глазах, ни плохого — ничего нет. Скука какая-то непонятная, будто думает: на хрена ему такой балласт, как я, на шею навесили? Ну а мне-то каково под его взглядом?

— Так что мы с тобой, Сашок, делать будем? — беру я для начала развязный тон. Какой-то контакт надо ведь налаживать.

Сашок бровь заламывает и аккуратно так, что интеллигент задрипанный, берёт двумя пальцами пуговичку на моей рубашке.

— Во-первых, — говорит он тихо и снисходительно, словно ребёнку малому, — запомни раз и навсегда — два раза я не повторяю, — зовут меня Александр. Никаких уменьшительных и кличек, причём не только в мой адрес, я в своём присутствии не потерплю.

Он делает неуловимое движение кистью руки, и пуговичка с лёгкостью отлетает от рубашки, словно лезвием обрезанная. Хотя могу поклясться, что между пальцами у него ничего нет, а пуговичка была пришита на совесть.

— Второе, — продолжает он. — Сегодня ты мне не нужен — займись своими ребятами. Собери их в холле второго гостевого домика и предупреди, что с Центральным районом у нас пока ещё ничего не ясно, но на данный момент временное перемирие. Поэтому пусть будут настороже. Если что — вызывай меня по телефону через коммутатор. Ну а завтра, Борис, — здесь он делает ударение на моём имени, — я жду тебя в девять утра возле гаража.

Тут он кладёт мне в карман пуговичку, говорит: — Пришьёшь на досуге, — и уходит.

6

Занялся я своими новыми делами. Обзвонил ребят, собрал их после «дежурства» в холле домика для гостей, обрисовал обстановку. Сидят, молчат — тише воды, ниже травы передо мной. А в глазах нечто вроде уважения — не ожидали они от Борьки-лоха такого. Тут и Корень с «налогом» нарисовался. Заходит так это развязно, будто босяк с двумя баксами в пивную, — знает, что я для него только наполовину «семёрка», он ещё у Сашка числится, с его ребятами «налог» собирает. Заходит, значит, и небрежно на столик «капусту» швыряет.

— Принимай, Пескарь, «налог». А я пошёл. Время моё дорого, — с усмешечкой нехорошей говорит он и разворачивается, чтобы уйти.

— Да нет уж, Аркадий, — спокойно говорю ему я, — придётся тебе подзадержаться.

Застывает он что памятник и, похоже, в монумент превращается не от моего тона, а от обращения по имени.