– Я должна идти, если хочу успеть перекусить, – сказала Дели, остро представившая себе, как вчера ее перенесли эти сильные руки по этим же самым ступенькам.

– Пойдемте!! – поддержала ее Бесси. На лице девушки сквозило отвращение, и она брезгливо подбирала юбки, тогда как Неста с любопытством смотрела наверх, откуда доносились приглушенные ругательства.

– Мне понравился твой капитан, Дели, и я не возражала бы иметь такой пароход.

«Я и сама это вижу», – подумала Дели, чувствуя себя задетой. Несте это не составит труда, она может позволить себе роскошь купить пароход, даже не один, и отправиться в кругосветное путешествие; она могла бы учиться живописи у самых знаменитых мастеров, может покупать любые краски и любые холсты…

Настроение ее еще больше упало, когда она вспомнила, как смотрел Брентон на Несту, пожимая ей на прощание руку.

Их завтрак нельзя было назвать удавшимся. Дели, утратившая веру в себя, потерянно сидела меж своих разодетых соседок и почти физически ощущая, как бедно и неизящно она одета. К тому же Бесси, никогда не отличавшаяся тактом, вдруг обратила внимание на ногти Дели, под которыми скопилась шокировавшая подругу краска.

– У тебя ногти грязные! – во всеуслышание заявила она, чем окончательно доконала Дели.

Да, ногти у нее, действительно, были неухоженные, к тому же спеша и волнуясь, перед посещением судна, Дели не очень чисто выскоблила из-под них эту треклятую краску. Она вспыхнула и спрятала руки под стол. Что подумает о ней Неста? А Брентон? Наверное, он сравнивал ее с этой нарядной, столичной красавицей. Дели поспешно проглотила свой завтрак, не замечая его вкуса.

10

Лежа на колючей ароматной траве, Брентон смотрел в затянутое облаками небо. Непривычно теплая для зимы погода была весьма кстати, потому что они с Дели укрывались только его пиджаком.

– Мне так покойно и хорошо, – сказал он. – А тебе? Дели приподнялась на локте и взъерошила ему волосы.

– Мне тоже.

Она не лукавила, счастливая тем, что доставила ему удовольствие, заставив себя удержать стон, и он даже не догадался, как ей было больно. Она предпочла искусать себе губы, но не показать слез, в то время как он шептал ей ласковые слова. И поскольку высшее удовольствие есть лишь обратная сторона высшего страдания, оба были на высоте блаженства.

– Должно быть, уже поздно, – сказала Дели. На востоке облака скатились ниже к горизонту, и в черном небе открылись яркие звезды. Южные созвездия, когда-то казавшиеся Дели чужими, стали привычными, как лица друзей; их бесконечное передвижение в небе было похоже на перемещение воды в реке, на ощутимый бег Времени.

– Какое мне дело, поздно сейчас или рано, – сказал Брентон, и как раз в эту минуту часы на ратуше пробили двенадцать. Он засмеялся и потянулся губами к ее маленьким упругим грудям. Она наклонилась над ним, удерживая счастливый вздох.

– Но я другое дело, мне пора уходить, а то хозяйка закроет дверь.

– Это будет прекрасно! Ты останешься у меня до утра.

– Но мне завтра на работу, любимый. Отпусти меня.

– Иди, кто тебя держит? – сказал он, лишь крепче сжимая объятия. Желание снова поднималось в его крови, точно морской прилив. У нее хватило догадки не сопротивляться.

– Я так устала…

– Да, конечно. Я – эгоистичное животное.

Они нехотя оторвались друг от друга, чувствуя как их охватывает холодный воздух. От реки поднимался влажный туман. Вода тускло блестела.

– Как насчет завтрашнего вечера, – спросил он у дверей пансиона.

– Боюсь, что не смогу.