– Все равно мы придем первыми, – довольно сказал Брентон, когда она появилась в рубке. Она смотрела на его мужественный профиль, резко очерченный нос, прямой и волевой подбородок. По-видимому, он не чувствовал усталости, проводя после бессонной ночи долгие часы за штурвалом. Он излучал неиссякаемую энергию и силу жизни и, казалось, был неотделим от «Филадельфии», трепетно и страстно отзывающейся на прикосновение его рук.

«Гордость» была уже на расстоянии двух-трех поворотов, когда показалось устье Дарлинга. Сквозь ветви деревьев отчетливо просматривалась другая река. Немного спустя «Филадельфия» обогнула песчаную отмель и вошла в мутную илистую воду главного притока Муррея. Спускающаяся наклонно к воде пристань Уэнтворта предстала перед ними как на ладони; немного в стороне стояли под разгрузкой несколько судов с низовьев реки: «Сказка», «Ринмарк», «Пуап» и «Королева», тогда как экспресс «Южная Австралия» только что отдал швартовы.

Подъемный мост был разведен; «Филадельфия» дала резкий гудок и, не снижая скорости, миновала мост.

– Тысяча чертей! – вскричал Чарли, вышедший посмотреть на Уэнтворт. – Еще и «Южная Австралия»! Ее баржам пороги не страшны. А вот мы пойдем ко дну!

– Не надо произносить таких слов! – оборвал его кочегар.

– Каких это?

– «Пойдем ко дну». Еще накаркаешь!

Чарли пощелкал языком и потер нос тыльной стороной ладони.

– Ты у меня услышишь еще и не такие слова, если этот «экспресс» нас обойдет. Марш в котельную! Плесни на дрова керосина!

Он нырнул в пространство между колесными кожухами, тогда как кочегар распахнул ногой дверцу топки и набил ее отборными сухими дровами. Весь оставшийся у них керосин пошел в дело.

Они пробирались вперед, преодолевая встречное течение, но более быстроходная «Южная Австралия» настигла их, поравнялась и под насмешливые свистки и крики судовой команды вырвалась вперед, оставив «Филадельфию» в кильватере.

На нижней палубе Чарли Макбин яростно топтал ногами свою кепку.

– Мы еще посмотрим, кто будет первым на обратном пути!.. – хрипел он вслед более удачливому сопернику. В ярости он пнул ногой пустое ведро: «Понаставили тут всякого дерьма!». Ведро, однако, оказалось не пустым – кочегар складывал в него болты и гайки – и механик завыл от боли в ушибленном пальце на ноге; целый поток грязных ругательств обрушился на ни в чем неповинного кочегара.

Когда Дели принесла мужу завтрак, он нахмурился и отказался от еды, проглотив только кружку обжигающего чая. Он никого не хотел видеть. «Какой он еще ребенок!» – подумала Дели, но ничего не сказала.

Теперь, когда позади не видно было судов, Брентон немного сбавил скорость и решил искупаться.

Хотя ночи стояли холодные, днем в этих районах Австралии светило солнце, небо было голубым и чистым. Вода, проделав тысячи миль по раскаленной пустыне, не успевала остывать за ночь. Он передал штурвал помощнику, снял рубашку и ботинки (чаще всего он расхаживал по судну босой) и прыгнул за борт. Через несколько минут он уже снова был на палубе, вскарабкавшись на нее по румпелю.

Люди на барже развлекались этим зрелищем, особенно глядя на излюбленный трюк капитана – ныряние под гребное колесо.

Дели впервые увидела это представление, когда спустилась за сливочным маслом, которое охлаждалось в кожухе колеса.