– Если он хочет писать, стоит посерьезней заняться латынью, – заговорила мисс Баретт, – латынь учит чувствовать язык. Затем – французский. С его помощью мальчик сможет читать в подлиннике великих французских романистов.

– Французских романистов! – фыркнула Эстер. – Этих еретиков!

– Английская литература – непременно, – продолжала мисс Баретт, никак не отреагировав на реплику Эстер. – Математика. Она вырабатывает ясность мышления. География и геология научат видеть перспективы пространства и времени. Что касается греческого, я не настаиваю. Мальчик сам решит, насколько ему это нужно. Теперь о девочке. Во-первых, надо будет выявить ее способности, тогда сразу станет ясно, чем с ней заниматься. Хотя, если бы ваши дети были склонны к одним и тем же предметам, это значительно упростило бы дело.

– У племянницы страсть к рисованию. А математику она терпеть не может, – вставила Эстер. Спокойный низкий голос отбирал у нее инициативу. Она словно попала в горную стремнину и уже не противилась, соглашаясь со всем, что говорила хозяйка удивительного голоса.

Вне всякого сомнения мисс Баретт именно то, что нужно: от больших рук до крупного твердого рта и прямого носа с широкими крыльями. Сколько всего она знает и может! Настоящий подарок судьбы!

– Значит, договорились? – Мисс Баретт улыбнулась. – Я уверена, что справлюсь с вашими детьми и что мои характеристики вас удовлетворят. Когда мне начинать?

– Да… можно не откладывать.

– Тогда со следующей недели. Я только съезжу в Мельбурн за книгами и вещами.

Эстер встала, чтобы проводить мисс Баретт, и в эту минуту дверь открылась и вошли Адам и Дели. Чарльз остался на улице дожидаться торговца щенками.

– Мисс Баретт, это моя племянница Филадельфия Гордон. А это, детка, твоя новая гувернантка.

– Ой, – растерялась Дели и покраснела. – 3-здрав-ствуйте.

Она неловко подала руку, а мисс Баретт так крепко сжала ее худенькую ладошку, что Дели от неожиданности вздрогнула. Но взглянула мисс Баретт в лицо и обо всем забыла. Никогда еще не видела она такой очаровательной улыбки. И таких сияющих, лучистых глаз! И волосы у нее вьются! Высокая, но совсем не фонарный столб, как она представляла. В общем, прелесть!

– Адам, – позвала Эстер. – Иди сюда. Это мой сын, мисс Баретт, – представила она и повернулась к мальчику. – Мисс Баретт из Мельбурна, Адам, педагог высокой квалификации, у нее можно многому научиться.

Адам, словно офицер на параде, сделал четкий шаг вперед, – пожал мисс Баретт руку и так же четко ретировался – лицо его осталось невозмутимым. Отступая, он налетел на журнальный столик, где в горшке стояло чахлое, непонятного вида растеньице, и чуть не упал.

Мисс Баретт звонко рассмеялась, и Адам вспыхнул.

– Осторожно, цветок не сломайте, вдруг это фамильная реликвия?

Продолжая смеяться, она открыла дверь и вышла на залитую солнцем улицу.

9

В конце марта Чарльз отправился в кабриолете в город встречать мисс Баретт. Джеки поехал с ним – попутно завезет на базар потрошеных индюшек и еще кое-какой товар: упакованный груз был заранее размещен под сиденьем.

Всю дорогу до дома Чарльз и мисс Баретт оживленно беседовали. Чарльз завел разговор о приисках – тут ему было что порассказать. Мисс Баретт, прекрасно подкованная в этом вопросе теоретически, поддержала его, и слово за слово разговор перешел в интереснейшую дискуссию о разломе породы на скатах, о россыпях, о главных жильных месторождениях и других не менее увлекательных вещах. Джеки слушал, не понимая.