Миссис Мелвилл поддержала сына.

– Да, Мэг, дорогая, иди. Ты тоже иди, Гарри. Может, к утру я привыкну к этому. Что-нибудь еще осталось в чайнике?

Он пожал плечами и направился к двери, подобрав по дороге ружье, чтобы почистить его.

– Положи ружье! – закричала она.

Гарри взглянул на мать с холодной, циничной усмешкой.

– Ты думаешь, у меня хватит духу вышибить из себя мозги? Не беспокойся!

21

Поселок строителей на озере Виктория был настоящим маленьким городом, гораздо более цивилизованным, чем старый лагерь изыскателей, где люди жили в палатках, а расслаблялись они, устраивая шумные попойки, переходящие в бурные скандалы.

Здесь стояли небольшие домики с раздвижными перегородками для инженеров; и несколько отважных жен, пренебрегая отдаленностью и отсутствием удобств, присоединились к своим мужьям. Врача в поселке не было, но любой заболевший всегда мог рассчитывать на совет и сочувствие жены главного инженера, медсестры по профессии.

Лужайки перед домиками расцвечивались скромными газонами и бельевыми веревками, украшенными ярким бельем, взрослым и детским.

Раз в две недели «Филадельфия», протиснувшись через мелководный и узкий Руфус, подходила к крошечной пристани в месте впадения реки в озеро. Гудок «Филадельфии», разносящийся над водой, был сигналом – все бросали свои дола и устремлялись на берег.

Мелководное озеро, как всегда, голубело под безоблачным небом. По одному из его берегов тянулись низкие розовато-оранжевые песчаные холмы, усыпанные пышными кремовыми лилиями.

Дели мечтала нарисовать для Аластера этот озерный пейзаж, но увидев, как нежится озеро под лучами солнца, она поняла, что не сможет передать его спокойствие, безмолвную голубизну и мягкость охряных красок. Этот пейзаж был слишком безмятежен для ее теперешнего душевного состояния. Беспокойство о Мэг достигло предела. Она решила поехать в город на прием к адвокату.

Чарли уже начал впускать желающих на пароход. Первым посетителем была собака – эрдельтерьер, принадлежащий одному из строителей. Он прибыл с десятишиллинговой банкнотой в пустой банке, привязанной к его ошейнику, и клочком бумаги, на котором было нацарапано: «1 пач. прессован, табака, 1 дюж. спичек, 1 1/2 инд. чая. Пожалуйста, положите товар и сдачу в банку».

Собаку звали Ниггер. Рассказывали, что хозяин собаки научил ее вытаскивать из воды пустые бутылки, и теперь у него в хижине собралась огромная коллекция всевозможных бутылок, которую он надеялся со временем выгодно продать. Однажды кто-то попытался извлечь деньги из банки, что у Ниггера на шее – «и всего-то, чтоб пошутить,» – и чуть не потерял руку. Собака отдавала банку только у прилавка плавучего магазина.

Дели вытащила записку, положила требуемый товар и сдачу, дала собаке печенье и, ласково погладив ее, отпустила. Собака положила печенье у края воды и, прежде чем отправиться домой, съела его.

– Он всегда останавливается на минутку, чтобы пересчитать сдачу, – сказал мужчина с торжественно-серьезным выражением лица, известный под кличкой «Ларри-трепач», который стоял, небрежно облокотясь о прилавок: – Скажите, мэм, нет ли чего-нибудь горячительного? У меня большая потребность в темном четырехпенсовом.

– Вы знаете, что нам не разрешается привозить алкоголь в поселок строителей, – твердо сказала Дели. Ей было известно, что некоторые пароходы занимались перевозкой спиртного, один капитан хранил этот незаконный товар в скорлупе кокосовых орехов. Темным четырехпенсовым называлось отвратительное крепленое вино, настоящее черное пойло, которое было официально запрещено, потому что стало причиной нескольких драк со смертельным исходом.