– В таком возрасте это обычно мальчик.

– О нет! Не думаю. Мэг еще ребенок. Я буду обратно не раньше, чем через неделю, нужно доставить партию товаров до Руфуса, но как только мы вернемся в Морган, я съезжу в город. Спасибо, Сайрэс, дорогой. Ты меня очень поддержал.

– Хотел бы я, чтобы ты позволила мне поддержать тебя еще и по-другому, – с чувством сказал он.

Она улыбнулась и выскользнула из-за штурвала.

20

Мэг пять раз провела щеткой по волосам, потом расчесала их снизу, чтобы они стали пышнее. Она очень волновалась в ожидании обещанной Гарри охоты на лис; от страха и волнения у нее даже заболел живот. Она будет с ним ночью одна, и вдруг что-нибудь произойдет.

Она вспомнила конец одного из рассказов в журнале «Мир женщины»: мужчина был гораздо старше девушки, она казалась ему просто ребенком, пока он неожиданно не осознал, что она уже взрослая; все закончилось свадебными колоколами.

Но сквозь радостное волнение пробивалось какое-то беспокойство. Мэг старалась не замечать его, но оно не проходило – ей вспоминалось лицо ее матери перед возвращением на судно: обиженное, удивленное и сердитое. О чем они говорили с Мелви? И почему маме так хотелось, чтобы Мэг ушла с ней в тот же самый день? Но она бессильна это сделать, она должна остаться на ферме до тех пор, пока ей не представится случай сказать Гарри, как она любит его.

С заднего двора послышались нетерпеливые звуки клаксона. Мэг надушила носовой платок одеколоном и заткнула его за пояс.

– Фу! – фыркнул Гарри, едва она забралась в кабину. – Чем это так воняет?

– Ты имеешь в виду мой платочек? Он пахнет, а не воняет.

Она выдернула платочек из-за пояса и поднесла к его носу, Гарри отпрянул назад:

– Черт! Хуже чем от старого лиса.

– Это одеколон.

Мэг засунула платок подальше. Она была в замешательстве. Во всех рассказах и рекламе духов говорилось, что мужчин привлекает запах, по Гарри, похоже, был не таким.

На полу кабины лежали незаряженные ружья, ей даже некуда было поставить ноги. Переносной прожектор с длинным шнуром мешал ей сесть рядом с Гарри.

Они подъехали к воротам, Гарри подождал, пока Мэг выйдет и откроет их. Потом, когда машина проехала, и Мэг закрывала ворота, она почувствовала необъятность ночи, поглотившей всю землю, ощутила звездный свет, таинственно мерцающий на облачном небе. В воздухе стояла свежесть недавно выпавшей росы, ночь была тихой и безветренной. Когда она снова села в машину, Гарри сказал, что видел лисью нору внизу, у края болота, в камышах. Туда они сначала и поедут, ее задача – держать прожектор и светить по его команде.

– Оставь свое ружье, – бросил он, выходя из машины. – Не желаю, чтоб меня пристрелила такая вот воинственная охотница. Ты сможешь стрельнуть и потом.

Мэг покорно шла по его следу, словно индейская скво за своим воином. Длинный шнур тянулся вслед за ней.

У Гарри не было с собой ни факела, ни фонаря. Но они легко передвигались при свете звезд, и постепенно их глаза привыкли к темноте. Они продрались сквозь колючие кусты бокаута, и вдруг Гарри остановился, поднял руку и жестом велел ей идти вперед.

Мэг, дрожа, прижала к себе прожектор. В камышах послышался шорох – лисы вышли из своего укрытия.

– Свет!

Она нажала на кнопку, и яркий луч прорезал равнину, высветив камыши. Лис увернулся от света, затем неожиданно побежал прямо на него. Он смотрел вдоль луча, не отводя от него глаз. И в этот момент глухо щелкнуло ружье.

– Попал! – Мэг торжествовала, видя, как лис опрокинулся на спину, несколько раз перевернулся и, безжизненный, затих. Но когда они подошли ближе, она почувствовала к нему жалость.