После завтрака заложили бричку и под сиденье рядом с ящиком, наполненным ветчиной и потрошенными курами, поставили плетеную корзину Дели. Дели не сказала Бэлле, что уезжает навсегда, но та, словно почувствовав, остановилась у ворот и долго махала вслед.

Дели, сойдя с брички закрыть ворота у выезда на нижнюю дорогу, которая шла по лесу, оглянулась на дом; из трубы кухни на заднем дворе так же, как и в день их приезда на ферму, медленно курился дымок. Джеки в яркой голубой рубахе и широкополой шляпе выгонял на пастбище баранов.

Дели забралась в бричку и села спиной к тете Эстер; за все утро та не сказала племяннице ни единого слова.

В просветы между гладкими стволами деревьев виднелись кусочки голубого неба. Придется ли еще когда-нибудь проехать этой дорогой, кто знает.

Когда бричка остановилась на мосту возле таможни, Дели вновь слезла и с пешеходного мостика стала смотреть на реку. Чистая, прозрачная, как стекло, вода, которой в эту жаркую летнюю пору оставалось уже немного, неслышно текла между каменными опорами моста. Вечный поток. Он бежит, то поднимаясь вверх, то устремляясь вниз, пока не достигнет моря. Но слившись с ним, река не перестает жить, лишь изменяется под действием великого процесса преобразующих начал. Так постоянно обновляется и длится вечно жизнь.

Дели поискала глазами в верхнем течении излучину. Темные, склонившиеся к самой воде деревья совсем скрыли ее. Вниз по течению была видна высокая пристань, возле которой стояли на приколе суда. Чуть дальше река делала поворот и терялась из вида.

В низовьях этой реки Дели начнет новую жизнь. Ей придется плыть по течению мимо незнакомых земель к далекому морю. И, слегка задержавшись на мосту, переносящем ее из невозвратного прошлого в неизбежное будущее, она поняла, что уже не сможет остановиться. Жизнь заставила ее покинуть тихую заводь.

Книга вторая

ЗАМЕДЛИ БЕГ СВОЙ, ВРЕМЯ

Река, темная загадочная река,

Направляясь сквозь тайны времени к морю

Вечно мчишь ты мимо нас свои воды.

1

Вода поднимается!

Эта радостная весть передавалась из уст в уста, вскоре ее напечатала «Риверайн Геральд», а потом и сама река возвестила о себе: зашумела, забурлила.

С гор устремились вниз потоки грязной талой воды, и Муррей, прозрачный летом, побурел и стал мутным.

Высоко в горах Нового Южного Уэльса и Виктории выпали дожди, и обновленные Муррей, Гулберн и Кэмпасп устремились к месту слияния – Эчуке.

В этом году река «вела себя хорошо» – воды в ней было достаточно и до сентябрьского таяния снега. А в сентябре она повела себя слишком активно, и вода порой оказывалась даже на улицах. Но это никого не огорчало. Здесь боялись только засухи.

Пароходы «Аделаида», «Эдвардс», «Элизабет» и «Успех», простоявшие лето у причала, теперь готовились отправиться привычным маршрутом вверх по реке. Уже были взяты на буксир пустые баржи – каждому пароходу их прицеплялось по три; подняты пары в котлах – вот-вот раздадутся торжественные гудки и суда отправятся за лесом. Некоторым баржам полагалось дожидаться груза неподалеку от лагерей рубщиков эвкалипта; другие достигали вместе с пароходами торговавших мукой Олбери, Хаулонга и Коровы и с белым грузом возвращались обратно.

Дели Гордон сидела в маленькой комнатке в задней половине фотоателье Гамильтона, заваленной рамками для фотографий к паспорту, и не видела ничего: ни сверкающей на солнце пробудившейся реки, ни блуждающих теней от огромных эвкалиптов, что росли по берегам.